Тот, кто меня сломал

Большую часть времени я проводила в офисе, проверяя работу всех и вся, мне хотелось, чтобы все было идеально, и Карельский не смог бы ни к чему придраться.

Я продолжала верить в то, что все это скоро кончится, и что я буду свободна. Что я буду делать с этой свободой – тогда я не думала.

После последнего совещания с моим присутствием, мы остались с Арсением вдвоем. Он сидел во главе стола, я рядом, ожидая, когда мужчина заговорит.

– Я доволен, – наконец заявил Карельский, – ты отлично справилась с работой.

Против воли стало приятно, а еще внутри вспыхнул огонек надежды. Арсений усмехнулся.

– Глаза-то уже загорелись, – заметил мне, – представляю, где у тебя все это уже сидит.

– Не представляешь, – ответила я, он только сощурился, продолжая смотреть. Потом выдал:

– Красивое платье, тебе очень идет.

Я даже хмыкнула, качая головой и складывая на груди руки. Арсений снова усмехнулся.

– Ты ждешь от меня особого распоряжения? – спросил, склонив голову набок. Я посмотрела на него.

Ну да, выходит, жду. Он кивнул. – Ты свободна.

И все же это звучало странно. То есть я так долго этого ждала, что сейчас просто не могла поверить: неужели правда?

– Вот так просто? – спросила глупо.

– Хочешь, красную дорожку постелю?

– И со Стасом все будет в порядке? – не обратила я внимания на его шутку. Карельский на этот вопрос только поморщился.

– Если не будешь нарушать условия, я гарантирую его безопасность, я уже говорил. Свое слово всегда держу.

Кивнув, я поднялась и почему-то затопталась на месте.

Карельский, посмотрев, сказал:

– Ну чего стоишь? Иди уже.

Я зачем-то кивнула и неуверенно двинула к двери. Возле нее остановилась, взявшись за ручку, попыталась проанализировать свои чувства, но так и не поняла, что испытываю. Обернувшись, произнесла:

– Прощай, – звучало, скорее, вопросительно, но Карельский, вперив в меня тяжелый взгляд, бросил уверенное:

– Прощай, – и не оставалось ничего другого, как уйти.

По улице я шла в эмоциональном раздрае.

Вроде бы я должна радоваться, все кончилось, я свободна, Стасу ничего не угрожает, надо мной не довлеет Карельский, а было почему-то тяжело.

– Ну и дура же ты, Карина, – пробормотала сама себе, доставая телефон, чтобы вызвать такси.

Наверное, я должна была ненавидеть Карельского, но я чувствовала только усталость, а ещё страх, который и заставил вести себя, как идиотку, в кабинете Арсения.

Это был страх перед новым прыжком в неизвестность.