Причина изменчивости. Сборник фантастических рассказов

Он был еще молод, и судя по бриллиантовым пуговицам на модной и некогда белоснежной сорочке – далеко не беден, а по ссадинам на лице и наскоро заживленному шраму от местного «инструмента правды» на обнаженной груди – отнюдь не сговорчив. Ветерок трепал его рыжие волосы, и приговоренный с наслаждением подставлял смуглое лицо то ли небу, то ли хорошеньким зрительницам женской трибуны.

Наконец появился общественный обвинитель Эльгейзе. Невысокий даже по меркам своей малогабаритной расы, тощенький, в белом, символизирующем незапятнанность правосудия балахоне, он взошел на трибуну и призывно поднял руку.

На площади воцарилась тишина.

– Граждане и гости Эльгейзе, вы собрались здесь, чтобы услышать приговор человеку, запятнавшему свою честь на нашей планете, как и на многих других. Встань, подсудимый!

Мужчина послушно поднялся, что—то разминая в пальцах.

– Мы, незапятнанный суд…

Неприметным движением человек щелкнул ногтем указательного пальца по подушечке большого.

Крошечный комочек влажной серой глины метко угодил обвинителю в грудь. Мельком взглянув на землистую точку, тот решил, что это муха, и смахнув ее рукавом, продолжил:

– Мы, незапятнанный суд…

На белой ткани балахона растертое пятно стало еще более заметным. С трибун послышалось шуршание и приглушенное хихиканье. Плечи подсудимого чуть подрагивали.

Грум довольно крякнул.

– …обвиняем человека, именовавшего себя Маком Говардом, Сквошем, Лимом, Мартесом, Роном ди Пальма и многими другими именами, а также известного как Рыжий таракан, Червь, Жила, Хорек, Красавчик…

– Спасибо, что заметили, – перебил его приговоренный с лучезарной улыбкой, склоняясь в полупоклоне.

– Молчи, отверженный! Я тебе не позволю превратить объявление приговора в балаган!

– Еще одно прозвище в коллекции, – пробормотал тот себе под нос, но так, чтобы было слышно.

– Ты совершил разбойное нападение на торговый флот Эльгейзе. Признаешь ли свою вину?

Признания, задокументированные и подписанные подсудимым, уже имелись у него на руках, но существовал регламент, и его приходилось придерживаться.

– Поклеп, господин общественный обвинитель! Я напал всего—то на восемь кораблей. Полагаю, ваш торговый флот численно несколько больше.

– Ты совершил кражу на Рее, похитив из Анклава жрецов изумрудное сердце, символ религии карринов! – продолжил по регламенту обвинитель, не реагируя на реплику приговоренного.