Планета FREEков

– С мужиками проще – их в основном занимает постановка трюков, как был отработан тот или иной эпизод… Дай резинку?

– Извини еще раз за это безобразие в клубе? – попросила Лиза, послушно протягивая плетеный резиновый шнурок.

– Отправь в delete. Бывает, – ответил Рэм, затягивая хвост потуже. – А ты чем еще занимаешься, кроме фан-клуба?

– Ну… В общем, всем понемногу. Я не работаю, сижу на госдотации… Играю… – уклончиво заговорила Лиза.

Он вдруг остановился.

– Эй, ты хромаешь?

Лиза отрицательно замахала руками и замотала головой.

– Нет-нет, все нормально! Просто немного устала на каблуках…

Рэм присел на корточки.

– А ну снимай туфлю.

Лиза насупилась.

– Не буду.

– Снимай, говорю! – потребовал Рэм, нахмурившись.

– Если я ее сниму, потом ни за что не вобью ногу обратно, – жалобным голосом призналась Лиза.

Он поднялся, одним движением подсадил Лизу на обрамляющий шоссе бордюр метровой высоты, и сам снял с нее туфлю. Присвистнул.

– Малыш, ты совсем дура, или как? У тебя тут мозоли кровавые, а ты…

Стащив вторую, он сунул их себе под мышку.

Пробежавшись пальцами по невидимой клавиатуре, нахмурился.

– Автомат отказывается сюда заруливать, ругается на правила. Посиди тут минут десять, сейчас машину вручную подгоню.

Скоро они уже ехали по ночному городу в черном кабриолете, и Рэм смешно рассказывал, как ему на студии вручили этот автомобиль во временное пользование под целый пакет обязательств, которые он регулярно нарушает.

До квартиры Рэм донес Лизу на руках.

У нее перехватило дыхание. Где-то глубоко внутри Лиза понимала, что должна его оттолкнуть, что ситуация настолько тривиальная и пошлая, что ничего хорошего из нее не получится.

– Знаешь, что я больше всего люблю в сексе? – шепнул он, ласковыми руками расстегивая на спине замочек ее платья.

– Какой-нибудь жесткий изврат? – выдохнула Лиза, закрывая глаза и понимая, что сейчас она согласится на что угодно.

Он тихо рассмеялся.

– Нет. Мне нравится тот момент, когда все, что еще час назад было невозможно и нельзя, становится возможным и желанным.

Ее платье с нежным шелестом соскользнуло вниз.

***

В пять тридцать Рэм вышел на обычную пробежку. Хорошенько размявшись, он неторопливой трусцой застучал пружинящими подошвами по тротуару.

В такую рань город казался вымершим. Свежий утренний ветер теребил ветви деревьев и шелестел листвой.