Бунтарку нельзя любить

Сначала я увидела только торчащие среди травы головы, а затем и самих ребят целиком. Вовка наклонился к животному, которое лежало, не подавая никаких признаков жизни.

– Странно, – сказала я. Но получилось так тихо, что вряд ли мальчишки меня услышали.

Над кошкой летали мухи. Я нахмурилась.

– Погоди, Шиш, – стал останавливать друга Артем.

– Фу! – Вовка зажал нос, а потом, ка-а-ак замахнулся. Да как пнул бедное животное… Та и откатилась на другой бок, явив нам не самый приятный вид.

В тот же миг мои глаза застелила плотная, белая, сплошная пелена.

Очнулась я уже в крепких руках. Точнее, руки были самые обычные, просто держали меня очень крепко. Так, я перестала брыкаться и почувствовала, как щеки начало колоть, будто бы кто-то со стороны стоял и тыкал в мое лицо иголкой. Проверял меня на вшивость.

– Девчонки – дуры! – вопил Шиш, закрывая ладонями лицо. – А королева всех дур – Лерка! – всхлипнув, закончил он свою пламенную речь.

– За словами следи, убогий! – шикнула на него Маринка.

Только сейчас я заметила, что мы находимся на проселочной дороге, подальше от тех злосчастных камышей.

– Прекратите! – скомандовал Кирилл и выдернул меня из объятий соседского мальчишки. – Пошли домой, – сбавив тон, сказал брат.

Что тут поделаешь? День был испорчен основательно. Я даже про свой велик забыла. Так и остался бы на пляже. Хорошо, что никто не своровал. Позже, вечером мне его Тема привез.

– Вовке сильно досталось.

Он не смотрел мне в лицо, но в этом не было необходимости. Я и так уловила в его голосе искреннюю печаль.

– Ну и пускай. Этот урок милосердия он запомнит надолго.

– Жестокая ты, Лерка.

– Ага, прямо как тот кактус, – не упустила я момента припомнить ему прошлогодний подарок на мой день рождения.

Желтый автобус. Уроки вождения от Кира.

– Там же тупик! – вопит Маринка.

– Не ссы, пробьемся, – отвечает наш водитель.

– Кир, тормози! – орет Тема.

– Вот засада! – присоединяюсь к общему негодованию я. – Впереди гаишники…

– Па-па-до-с… дед нас убьет.

– Не ссы, не убьет, – передразниваю брата я, а затем поддаюсь вперед, тем самым смещая его с водительского места немного в сторону.

Я лихо заворачиваю руль вправо и автобус мчит нас в неведомые дали, оставляя позади стражей порядка с выпученными, как у рыб, глазами. Самые настоящие карасики, а папа их еще называет «свистуны». Ох, как же сильно он раздражается, когда его тормозят, но, несмотря на это, всегда со всеми общается уважительно.