Бунтарку нельзя любить

В темноте сложно было различить эмоции, которые он испытывал в этот момент, как и оттенок его глаз. Но я почему-то подумала о сыре с голубой плесенью, который я никогда не пробовала, но очень хотелось бы узнать, какой у него вкус. Благородная голубая плесень – именно такая расцветка глаз у Темы, когда он смотрит на солнце. И в одно мгновение слова брата возымели вес:

«Ты дура, Лера. Ты дура!»

– Валер, скажи мне, пожалуйста. У тебя, как у кошки, девять жизней, что ли? – ошарашил меня своим вопросом Тема.

Я сморщила нос.

С некоторых пор стало неприятно резать слух то, как ко мне обращаются в мужском лице.

«Неужели он до сих пор видит перед собой мальчишку?», – и я вновь пугаюсь своих мыслей, которые возникают каждый раз, когда я нахожусь на волнующей меня близости с соседским мальчишкой. В какой такой момент меня это стало так волновать?

– Ау, Валерка? Прием, прием! – он нажал указательным пальцем на кончик моего носа. – Пип!

– Больше никогда не называй меня так, – холодно отчеканила я, а затем подскочила на ноги и только сейчас увидела, как незнакомая компания разбрелись кто куда.

Наши ребята по-прежнему были заняты бурными обсуждениями скорой починки и возвращению источника света поселку.

– Лер, послушай! – Артем схватил меня за плечи, крутанул к себе лицом. – Ты совсем безбашенная? Что ты хотела сделать? Стать новым источником света? Вспыхнуть фейерверком?! – не на шутку раззадорился соседский мальчишка и тем самым, обратив на себя внимание.

Первой откликнулась Маринка.

Она зависла на полуслове и повернулась в нашу сторону.

– Что тут у вас? – спросила подруга.

И все проблемы вмиг были решены, как только мы услышали рев мотора. Это было так внезапно. Потом мы увидели большую машину – серый Уазик, которую мальчишки еще называют «буханка». И мы испугались. Кинулись врассыпную кто куда, забыв про Маринку и ее ногу. Кир резко притормозил и взвалил мою подругу на свои крепкие руки. Мы побежали: дико, резво и без остановки, пока босые пятки не начало колоть от интенсивного бега.

Босыми они стали почти сразу, так как сегодня я вышла гулять в шлепках и когда мы стали убегать, мои тапочки тоже убежали, только не вместе со мной, а от меня. Но тяжелее всех приходилось Кириллу, ведь он бежал с «багажом». Удостоверившись в том, что за нами больше никто не гонится, мы постепенно перешли с бега на шаг. Кирилл приземлил Маринку на ноги, но сделал это весьма аккуратно, словно держал в руках редкую вазу и не знал, куда ее поставить.