Мой друг Казанова

Вторая мысль была более реалистичной: в последние несколько дней я только и делал, что перечитывал «Историю моей жизни», а уж столь глубокое проникновение в эпоху никого до добра не доводило. Но, так или иначе, а по набережной Москвы-реки продолжал идти Джакомо Казанова, и я, зачарованный и сбитый с толку, шёл рядом с ним.

Через пять минут он неожиданно остановился, повернулся ко мне и патетично произнёс на хорошем русском языке:

– Я и подумать не мог, во что превратится Париж!

Я не сразу осознал, что он вообще способен говорить, но тем не менее согласно кивнул.

– Вообразите: столица мира стала захолустьем Европы! Друг мой, если б вы только посмотрели, на что похожа Венеция! По всему континенту один упадок и разорение, мораль окончательно прогнила, в святилищах муз бродят оборванцы, какие в моё время сражались на баррикадах, а учёность в таком же почёте, в каком труд крестьянина у сильных мира сего.

Ветром ему подкатило под ноги пластиковую банку. Он изумленно поднял брови и уставился на меня с немым вопросом в широко раскрытых глазах.

– Это кетчуп.

– Что?

– Томатный соус.

– Разве вы не готовите его сами?

– Нет.

– В какой лавке он продаётся?

– В любой.

Он только смог произнести:

– Невероятно! —

и зашагал дальше по набережной.

– В моё время, – продолжил он чуть погодя, – в Париже все соусы готовились в кухнях, и сколько их было! Бешамель, эспаньоль, альманд, оландэз, майонез…

– Майонез и сейчас можно купить, – вставил я, но человек в парике отмахнулся, и я понял: если соус можно было «купить», он тут же терял право называться соусом.

– Это были шедевры кулинарного искусства, а некоторые готовили по рецептам XVI века! С чем вы употребляете…, как вы сказали, называется тот соус?

– Кетчуп.

– Да-да.

– С чем угодно.

Он остановился.

– С мясом? С рыбой?

– Да, еще с пельменями, с макаронами. С ним же вы делаете хот-дог.

– Это тоже блюдо?

– Ну, да, только быстрого приготовления.

– И как его готовят?

– Берут булку, разрезают вдоль, кладут туда сосиску и поливают кетчупом и горчицей.

Он процедил:

– Этим вы утоляете голод, не так ли?

– Так.

– А кто же придумал это блюдо?

– Американцы.

Лицо его скривилось в гримасе боли.

– Мне было чрезвычайно грустно, мой друг, видеть, как пали наши бастионы в Новом Свете, а потом и англичане отказались от своих завоеваний.