Помощники

Станислав Юрьевич был настолько близко, что я только сейчас смогла рассмотреть его необыкновенные глаза. Они не просто черные, как мне показалось сначала, а ближе к зрачку, прямо на радужке, располагается целое хитросплетение мелких янтарных нитей. Невероятно и завораживающе, да так, что дыхание перехватило, а тонкая ткань белой блузки как будто начала плавиться от тепла, исходящего от моего начальника.

– Так, все, я звоню в скорую и оформляем травму на рабочем месте, – отстраняется от меня босс, достав из кармана брюк свой телефон, и начинает набирать какой-то номер.

Сбрасываю с себя путы наваждения и, наконец, могу что-то сказать:

– Все в порядке, не надо никуда звонить. Я соображаю, стою на ногах, а синяк на з… задней части бедра – не проблема.

Мужчина с подозрением во взгляде еще раз заглядывает мне в глаза. Я же стараюсь улыбнуться и всем видом продемонстрировать свою боевую готовность.

Конечно, задница болит, но не думаю, что мне сыграет на руку этот инцидент с вызовом врачей. Показывать свою слабость перед напарником и потерять желанное место работы – тем более не горю желанием.

– Уверены? – все еще с сомнением спрашивает босс.

– Все хорошо, Станислав Юрьевич, не нужно переживать.

Переживать нужно кое-кому другому. Все беды из-за него!

«Из-за тебя все беды, только из-за тебя и твоего дурного характера! Сильная независимая, блин…» – снова кричит из-за угла подсознания мой внутренний голос, но я заставляю его замолчать.

– Почему же вы не попросили сходить своего напарника за креслом? – спрашивает начальник, спускаясь вниз и взваливая мою недавнюю ношу себе на плечи.

Вот это зрелище… Кто увидит – все, позорище, большой босс тащит на загривке офисное кресло, как какой-то ишак.

– Я и сама могу… вернее, думала, что могу. Я же не знала, что тут такая беда с лифтом, – виновато отвечаю я, переминаясь с ноги на ногу.

– А не феминистка ли вы часом, Мирослава Вячеславовна? – усмехается босс, с легкостью поднимаясь по лестнице. – Идемте, у нас еще куча работы, да и Бергер, поди, заскучал.

Да-да, заскучал. Вот сидит прямо, бедняга, скучает.

Начальник быстро поднимается по лестнице, как будто на его плечах и нет никакой тяжести, а я мелко семеню за ним следом. Молчу, но чувствую, что идти больно и даже немного прихрамываю.

Как же глупо всё это вышло! Внутри так и точит душу червячок, но не буду же я кидаться на Авдеева со словами: «Бросайте кресло, я сама! Негоже начальнику подчинённым помогать!».