На грани срыва

Так вот какого мнения он обо мне! Судит по внешнему виду и поведению, по манере общения и, возможно, по ситуации произошедшей год назад. Это меня задевает. Обида вызывает невыносимое жжение в груди, даже становится тяжело дышать.

– Разница лишь в том, что с теми парнями, и не только, я была не против обменяться микробами, – язвительно произношу я каждое слово, продолжая смотреть на губы Романа, растянутые в усмешке.

– Ну ты и язва, Инга, – качает головой парень. – Так кто же тот чувак из лифта?

– Не знаю, – отворачиваюсь к окну, всем видом показывая свое нежелание отвечать.

– Инга, я прошу последний раз мне довериться, – голос Ромы звучит угрожающе.

Я прекрасно понимаю, что должна уже начать ему доверять и даже хочу, но не могу перебороть страх. Страх не только за себя, а за его жизнь в том числе. Если мою тайну узнает кто-то еще, я невольно поставлю человека под удар. На это сложно решиться.

Что странно, Роман не выпытывает информацию, просто напросто молчит. Всю дорогу до дома он смотрит только вперед, а на его лице застывает ледяная маска безразличия.

Не знаю почему, но мне одновременно хочется чтобы он исчез и чтобы был рядом. Что за синдром «собаки на сене» у меня проявился, понятия не имею.

После изнасилования Вадимом со мной что-то произошло. Я перестала доверять и перестала чувствовать. Я даже пыталась влюбиться, найти хотя бы одного, кто сумеет пробиться сквозь эту стену внезапной фригидности. Но увы… Ни возбуждения, ни единой искры удовольствия – лишь физиология и не больше, механический процесс.

Кусаю губы, сама того не замечая, и вновь смотрю на сосредоточенного парня. В голову сами собой лезут глупые ванильные девичьи мысли, а в памяти так и крутятся на репите моменты из сна и лифта.

Смахиваю возникшее наваждение, когда автомобиль останавливается возле моего подъезда и Рома выходит из машины. Достает из багажника покупки и открывает мне дверь.

– Спасибо, – решаюсь я нарушить тишину и, наконец-то, сказать ему слова благодарности, когда мы проходим в квартиру.

– Я сам позвоню Хантеру и скажу, что ничем не могу тебе помочь, – безразличным тоном говорит Рома, глядя на меня сверху вниз. – Мое терпение лопнуло. Прощай, Инга, надеюсь ты справишься.

Несмотря на маску спокойствия, в его глазах бушует пламя ярости, он злится и злится на меня.

– Ром, я не понимаю…

Понимаю.

Он всю дорогу молчал именно потому, что понял – я ничего не скажу. Мне вдруг становится жутко страшно и холодно.