Борьба за равновесие

– Именем Короны. Мне необходимо знать, где дом лекаря, который пользует мою раненую сестру.

– О-о-о! Вам нужен мастер Рилмок, его дом вон в той стороне от «Оранжевого Осла», на самом отшибе, около прудика. Это совсем недалеко. Но, возможно, ваша милость желает отдохнуть с дороги…

– Хранителю Короны отдых ни к чему, – прервал Никуса Лидан. – Благодарю за сведения. Да, вот ещё. Его Величество весьма доволен вашим докладом советнику Фирину.

Лицо Никуса приобрело настолько блаженное выражение, что Лидан ушёл, не попрощавшись.

Дядюшке было уже не до него.

Заслышав топот копыт, Алейт выглянула в окно и весело хлопнула рукой по столу:

– Ну, Рилмок, готовься! Сейчас концентрация высших кхар в твоём сарае превысит все допустимые максимумы.

Домик лекаря Лидан и впрямь нашёл довольно быстро. Он спрыгнул с коня и, внутренне поёжившись, направился к двери. Та была гостеприимно распахнута, и в проёме Лидану почудилось движение. В следующее мгновение перед ним стояла Алейт, поглаживающая меч.

«Тьфу ты, пропасть,» – вздохнул кхар, – «Так я и думал». Вслух же произнёс совсем другое.

– Здравствуй, Водомерка.

– Здравствуй, Морской Конёк.

Алейт приветствовала Лидана в традиционной манере: правая рука на мече, но не сжата, левая чуть отставлена в сторону с раскрытой ладонью. Лидан в точности повторил эти движения. Рилмок из окна видел церемонию приветствия и во все глаза глядел на двух высших кхар. Они были похожи, очень похожи, оба тонкие, высокие, с головами без волос и в чешуйчатых доспехах.

По их фигурам нельзя было определённо сказать, кто их них мужчина, а кто женщина. Вся разница, которую отметил Рилмок, заключалась в широкой перевязи герцогских цветов у гостя и чёрной повязки на глазу у Алейт. Рилмок старался не дышать. Судьба – странная штука, два года он прожил в Хельсвуде полуотшельником без единого запомнившегося дня, как вдруг в его жизнь вошла сначала Алейт, а теперь вот приехал охранник кого-то из герцогской свиты. Что же случилось? Проклиная себя за любопытство, Рилмок вышел из домика и стал свидетелем очень странной сцены.

Алейт и гость стояли молча друг напротив друга и пристально вглядывались один в другого. В их молчании было что-то необъяснимо притягательное. Рилмок сделал ещё шажок, как вдруг почувствовал, что его кожа покрывается мурашками. Для тёплого летнего денька более чем странно. Потом заложило уши. Чем ближе Рилмок подходил к кхарам, тем сильнее гудела голова, а все волосы на теле встали дыбом.