Три жизни. Месть и судьба

Звонок двоюродного брата стал для меня неожиданностью, как же мне надоело разгребать за племянником (сыном двоюродного брата) дерьмо. Ненавижу наркоманов, а племянник крепко подсел на иглу. Брат не хотел этого видеть просто, и решать проблемы сына тоже особо не хотел. А впрягаться и выручать мне, родня все-таки.

Взять с собою Юлю пришло в голову само собой, она сильно не сопротивлялась, молча села в машину. Я давил на педаль газа, как бешенный, прекрасно понимая, что от Ахмета хорошего не жди, поэтому оставлять племянника в его руках на долгое время сильно не хотелось.

Ахмет занимался наркотой. Его притоны и точки знали все наркоманы, кто сидел на героине, богатые клиенты. С нищебродами Ахмет не связывался – себе дороже, а богатых клиентов не отпускал. Вот и моего племянника прибрал к себе. Как подсел этот молокосос на героин никто сейчас и не вспомнит, обычная ситуация единственного сыночка богатых родителей.

Подъехав к мотелю Ахмета, я осторожно достал ствол из-под своего сиденья. Поцеловав Юлю, попросил остаться в машине, мало ли что, не хотел, чтобы она встретилась с Ахметом.

Ахмет меня уже ждал в своем кабинете, кабинете «большого босса». Племянник находился там же, сидел как побитая собачонка, озирался стеклянными глазенками испуганно.

– Кирюша, рад тебя видеть, брат.

– Ахмет.

– Тут видишь какое дело, родственник твой зашел, просит товар ему дать, ну я сразу позвонил родителям, рассказал про ситуацию.

Я с прищуром смотрел на Ахмета, прекрасно понимая, что врет он. Позвонил он от того, что денег племянник ему задолжал за дозы, которыми он его же и снабжал.

– Опустим, Ахмет, все эти истории слезные, говори сколько.

– Да ты что, разве я могу у друзей деньги вымогать.

– Можешь и очень хорошо это делаешь.

Глаза Ахмета метнули в мою сторону молнии. Я нутром почуял, что не доброе замышляет этот черномазый что-то, осторожнее с ним надо.

– Всего сто.

– Сколько?

– Сто, Кирюша.

Я гневно посмотрел на племянника. Сколько же он сидит то на игле? Как же меня достал этот утырок, просто слов нет.

– Хорошо, Ахмет. Вот тебе сто тысяч. Надеюсь, что больше ты этому охламону в долг ни чего давать не будешь. Если он появится на пороге твоём, прошу, набери мой номер, он у тебя есть в телефоне, я знаю, – я медленно вынул из кармана куртки пачку пятитысячных купюр и бросил на стол перед Ахметом.