Королевская охота

Королевская охота

Юлия Владимировна Остапенко

Вашему вниманию предлагаем постапокалиптический рассказ.

Юлия Остапенко

Королевская охота

Человек брёл по равнине. Уже не бежал, даже не трусил – просто тащился, валясь через каждые пять шагов, но всякий раз поднимался снова. Падая, он почти сливался с землёй, и приходилось напрягаться, чтобы не потерять его из виду.

– Снимешь? – не отнимая ото лба приставленную «козырьком» ладонь, спросил я. Солнце стояло в зените и слепило глаза.

Илья вскинул винтовку на плечо.

С минуту водил стволом над пропастью, у которой мы стояли, потом покачал головой.

– Слишком далеко.

Хотелось сплюнуть, но было слишком жарко – даже для нас. Далеко на западе грудились куцые чёрные облачка, но ветер дул с моря, и их несло мимо.

– С-сука, – уныло выдавил Илья. – Надо было сразу в обход.

– Не понимаю, – сказал Дэвид.

– Чего?

– Что он делает.

Я молча протянул руку. Дэвид так же молча вложил в неё бинокль. Все мы слишком устали и были слишком злы, чтобы комментировать ситуацию.

Впрочем, с последним замечанием Ильи я был согласен.

Даже сквозь окуляры бинокля человечек казался не существенно ближе. Зато его вид меня откровенно порадовал. Он и вчера выглядел неважно, как и его дружки, когда мы навели немного шухера в их лагере – если так можно назвать кусок брезента, натянутый на стальные пруты. «Лагерь» примостился под карнизом утёса, смешно сказать, всего в каких-то тридцати милях от Мегаполиса. Я сперва не поверил даже, когда в понедельник утром Илья примчался с новостью.

Бледняки и раньше выползали из своих убежищ – с упорством, достойным лучшего применения, – временами скучивались на поверхности, но никогда ещё не подходили к Мегаполису так близко. Хотя год или два назад я слышал что-то об одном, подобравшимся, якобы, к самой стене. Но то был псих-одиночка, прирождённый камикадзе.

А этот хмырь, ползущий меж утёсов со скоростью полудохлого таракана, являл собой образец неодолимой любви к жизни. С его приятелями мы разобрались за две минуты – хватило автоматной очереди, пропущенной сквозь брезент.

Потом проверили: шестеро мужчин, две женщины. Возраст не определишь – бледняки все, как один, выглядят на шестьдесят, хотя мало кто из них доживает до двадцати. И наша роль в этом не сказать что велика – если их не убьём мы, это всё равно сделает солнце. И то, что их предки называли радиацией.

Но, надо отдать бледнякам должное, некоторые из них держатся на удивление стойко.