Птицелов

Развивающиеся на ветру стяги с гербом герцогини Пальмеронской виднелись уже совсем недалеко – рукой подать.

У него было не более минуты, прежде чем болтавшиеся рядом с тентом наёмники заметят труп и поднимут крик.

Выход из лагеря охраняли двое зевающих патрульных. На Марвина они покосились, но ничего не сказали. Похоже, им было велено внимательнее следить за теми, кто входит в лагерь, а не за теми, кто его покидает. И как только дезертиров ловят…

Он успел пройти от границы лагеря с полсотни шагов, когда услышал позади приглушённый крик.

Тогда рванул с места – лес, густой чёрный лес Предплечья был рядом, на склоне холма; склоны здесь пологие, а снегопада не случалось давно, и старый снег успел сойти, только кое-где на палой листве запеклась белёсая корка инея.

Марвин кинулся напролом через заросли, рубя ветки на ходу, потом, углубившись в лес шагов на сто и прорвавшись на небольшую поляну, бросился назад, тем же путём, старательно ступая по только что порубленным ветвям – к огромному поваленному дубу с раскидистой сетью корней, нависших над мелким песчаным обрывом.

Забрался под корень, едва ли не в середину ствола, так глубоко, как мог. Подмороженное дерево пахло гнилью, из сердцевины свисали мокрые клочья мха. Марвин стиснул зубы, вжался спиной в слизкую древесину, покрепче упёрся ногами во вросшие в землю корни.

Ищите теперь.

«До вечера отсижусь, – подумал он, глядя на ползущее к зениту солнце. – Гадко тут, но лучше не рисковать».

Он попытался представить лицо Лукаса, когда тот узнает – и не смог.

«На сей раз победа за мной, мессер», – подумал Марвин, но эта мысль отчего-то не принесла ему облегчения.

* * *

– Ну что, теперь ты доволен? – злорадно бросил Ойрек.

Лукас пожал плечами.

– Говорил я, сделает он из тебя дурака!

– Ойрек, что ты надрываешься? – спокойно отозвался Лукас. – Пропил уже свои пять сотен, что ли?

– Я-то нет, а вот ты – со всех сторон в дураках!

– Пусть эта мысль тебя утешит.

Ойрек хмуро взглянул на него и ничего не сказал.

Он полагал, что Лукас должен слюной исходить со злобы, и оттого, что не наблюдал ничего подобного, злился сам.

Примчался запыхавшийся Илье. Ойрек вскинулся первым:

– Поймали?

– Не-а! – в отчаянии ответил оруженосец. – Весь холм прочесали – даже следов нет!

– Собак бы пустить, – вздохнул один из сидящих рядом рыцарей.

– Да теперь уж что, – бросил Ойрек. – Удрал, гнида.

Лукас сидел, откинувшись и уперев руки в землю.