Тебе держать ответ

Солнце ушло за угол дома, и в этой части комнаты стоял мягкий полумрак, в котором глаза Алекзайн казались совершенно чёрными и нереально большими из-за тёмных кругов под ними. Но смотреть в них было не страшно – напротив, хотелось, чтобы ничего не осталось в мире, кроме этих глаз.

– Ты видел её глаза? – спросила леди Алекзайн, и Адриан сглотнул. Да неужто она и впрямь может…

Но тут он понял, что она говорит о Вилме, и немного успокоился. Его бил лёгкий озноб – это не было неприятно, и почти не тревожно, но только он чувствовал, что сейчас случится что-то важное, и всё равно старался не думать об этом – ему было довольно того, что он находился здесь, рядом с ней.

– Видел, – запоздало дал он ответ, которого она терпеливо ждала.

– И что ты думаешь?

Её как будто в самом деле это интересовало. Адриан задумался на миг, пытаясь угадать ответ, который ей понравится. В конце концов, если бы она сама признавала суеверия, то не стала бы держать девчонку у себя…

– Люди говорят, что это дурной знак, – осторожно сказал Адриан наконец.

– Я знаю, что говорят люди, Адриан. Я спросила, что думаешь ты сам.

Когда она назвала его имя, голова у него пошла кругом. Он вспомнил, как она звала его во тьме, когда он мчался, спотыкаясь и скользя в грязи, почти не надеясь спастись от погони, и услышал этот голос, и своё имя, потянувшееся к нему бледно сиявшей во мраке ладонью…

– Адриан?

Он тряхнул головой и виновато пробормотал:

– Ну, я не знаю, миледи… Я таких никогда не видел прежде.

– Что она опасна? – закончила Алекзайн, и он с благодарностью кивнул, радуясь, что она ответила за него. – Нет, она не опасна. Это глупые выдумки глупых людей. Из-за этих выдумок Вилма с рождения была изгоем, и всегда им останется. Она из деревни в долине, помнишь, мы проезжали её вчера утром?

Адриан кивнул, хотя припоминал крайне смутно – окончательно он проснулся уже когда карета въехала во двор дома и хмурый кучер, исполнявший, как потом выяснилось, также обязанности конюха, повара и сторожа, угрюмо предложил господам выходить.

– В той деревне у неё никого нет, – продолжала Алекзайн. – Только дряхлая бабка, которая знать её желает лишь постольку, поскольку Вилма своим трудом кормит и её, и себя. До того, как я взяла её к себе, она была помощницей золотаря. Другой работы для девочки с разными глазами здесь не нашлось.