Зачем нам враги

Голова Глоринделя тяжело мотнулась в сторону, в точности как голова мальчишки-конюха прошлым утром. Натан успел заметить изумление, мелькнувшее в широко распахнутых синих глазах. А ведь никто никогда не поднимал на него руку. Сколько раз самому Натану хотелось это сделать… и теперь он чувствовал бесконечную признательность к главарю разбойников, который дал по зубам этому чванливому подонку, раз уж на то не сподобился сам Натан.

По подбородку Глоринделя текла кровь. Он был так шокирован, что не сопротивлялся, пока его подтаскивали к дереву.

Натан понимал, что должен плюнуть на риск и немедленно бросаться на помощь своему господину – потому что лорд Картер сказал, что этот эльф на время путешествия его господин… Но он стоял неподвижно, и вовсе не потому, что ощущал прикосновение лезвия сквозь одежду. Точнее, не только поэтому.

У него было несколько причин, и по меньшей мере об одной из них никто, кроме него, не знал.

Эльфу скрутили руки позади ствола. Главарь пошел к нему, на ходу доставая нож и проводя лезвием по ладони.

Кольцо разбойников сузилось, потеснив Натана ближе к центру событий, за которыми тот наблюдал с почти зрительским любопытством. Эльф тяжело дышал, сверкая глазами сквозь упавшие на лицо волосы, но убивать взглядом он, к сожалению или к счастью, не умел. Его взгляд упал на Натана, и тот увидел в нем странную смесь ненависти с мольбой.

– Как же вы очутились в наших краях, господин эльф, а? – проговорил главарь.

 – Знаете, у нас теперь так неспокойно… Война идет…

– Не смей, – хрипло сказал эльф, не уточняя, что именно разбойник должен не сметь, но тот даже не улыбнулся в ответ.

– Война, знаете ли, дело такое… Разруха, голод… Всем деньги нужны. Мы люди простые, убивать – никого не убиваем без надобности, но надобность, она ведь не спрашивает, когда ей приходить. Вижу, вы… человек небедный. – Слово «человек» прозвучало с немереным сарказмом. – И в нашу-то глушь вас наверняка привело важное дело.

Не хотелось бы вас задерживать, но придется.

Он снова ударил эльфа, на этот раз в живот, а когда тот согнулся на подкосившихся ногах, опять схватил его за волосы, прижал затылком к стволу – и вдруг повернулся к Натану. Его глаза влажно поблескивали – и Натан слишком хорошо понимал, что значит этот блеск.

– Ваш спутник не очень-то самоотвержен, – в голосе главаря звенела насмешка, – но благоразумен и, что важнее всего, человек.