Ночная охотница

 – Насте не хотелось рассказывать ему всю эту безумную историю с запиской для Вероники. – Так значит, нам все это не снится?

– Видимо, нет.

Леха снова впал в задумчивость. Настя почему-то ощутила себя одинокой, чужой ему, и от этого ощущения было жутко неуютно.

– Полечу-ка я домой, в теплую постельку, – сказала она.

– В теплую постельку? – Леша приподнял одну бровь, а потом рассмеялся. – Давай. Увидимся еще.

Настя была слишком возбуждена, чтобы уснуть. В голове порхали мысли – разноцветные бабочки.

Самая красивая, золотистого цвета, – бабочка-мысль о том, что Леха назвал ее хорошенькой. Изумрудного цвета крылатая красавица – это размышление о том, почему же он пожелал покатать ее на качелях. Не потому ли, что ему хотелось подольше побыть с ней рядом?

Серая бабочка с металлическим отливом – так выглядело Настино предположение, что Леша поздно возвращался из кино из-за того, что провожал домой девушку, с которой он и смотрел фильм. Коричневое насекомое с черными пятнышками на крыльях являлось желанием узнать, о чем парень думал, когда казалось, что он не видел и не слышал Настю, когда смотрел куда-то вдаль или, скорее, в никуда.

Другие бабочки были менее крупными. Все вместе они создавали настоящий сумбур в голове, бестолково шурша крыльями, мелькая перед мысленным взором, мешая уснуть.

Утром все же нужно было идти в школу, и того хуже – получить порцию общественного мнения по поводу ее выступления на конкурсе чтецов.

Настя вошла в класс – ничего.

Никакого улюлюканья, никаких подколок. Девочка направилась к своему месту.

– Привет. Алгебру дашь списать? – поинтересовался Дима деловито.

– Привет. Бери, – Настя достала тетрадь из сумки и протянула соседу по парте.

Димка принялся писать. Насте очень хотелось спросить у него, что говорили в классе о конкурсе чтецов, пока ее не было. Однако Дима сосредоточено списывал. Кроме того, гордость голосовала против расспросов.

Сразу же после звонка в класс вошла Зоя Михайловна.

Видимо, на нее всеобщий приступ понимания и деликатности не подействовал.

– Ну и что, Нефёдова, с тобой вчера случилось?

Настя встала.

– Извините, Зоя Михайловна, я, наверное, переволновалась. Стихотворение стерлась из памяти.

– Садись, Нефёдова.

Классная руководительница укоризненно покачала головой, затем начала урок.

Чудеса продолжались. Никто в классе и слова не сказал, не пошутил по поводу Настиной амнезии, даже не хихикнул.