Смятая память

– Неужели? – Я смею издеваться?

– В этот момент я решил прекратить твою внутреннюю пытку и отвлечь тебя своей болтовней.

– Да ты сама благородность! – Вмешался тот, что пониже ростом.

– Возможно, девушка посчитала бы так же, если бы не сложившаяся ситуация, ведь на данный момент я– «плохой парень».

По-моему, он переживает немного за меня, это видно по его глазам. Я посмотрела на остальных– у них в глазах лишь издевательство. Они видят, что я не в себе от безысходности, любопытства и страха. Так, страх у меня теперь уже на третьем месте по важности, значит, он уменьшился примерно до тридцати пяти процентов.

– Твоя жизнь сегодня измениться, Кэтти, а вот в лучшую или в худшую сторону тебе решать. Ты мне нравишься, поэтому я советую тебе принять мудрое решение, не хотелось бы причинять тебе боль. – Словно прочитав мои мысли по поводу беспокойства сказал прекрасный, заботливый монстр – «плохой и хороший полицейский в одном лице».

– Я уже приняла решение, э-э…, – Я мнусь, не зная, как к нему обратиться.

Но он оказался на удивление догадливым.

– Мигель. – Сказал прекрасный монстр, закончив мое предложение. Его голос кажется мне приятным. Другие оскалились в ухмылке, видимо ситуация их забавляла.

– Миггелль… – Произношу его имя, словно пробуя на вкус, и оно никак не сочетается, по моему мнению, с парнем, похищающим людей.

– Ты мне тоже нравишься, Мигель, жаль, что ты не принц, а то бы непременно спас меня. – Сказала я уже на русском.

В ответ на мою русскоязычную реплику посыпалась мексиканская, эмоциональная речь, с размахиванием руками и прочими атрибутами мексиканских сериалов из детства детей поколения девяностых годов.

Я уверена, что они ничего не поняли из того, что я сказала Мигелю. От этого мне заново стало смешно, видимо страх окончательно исчез. Я снова готова к приключениям, чтобы удовлетворить свое любопытство.

Все, хватит, хоронить себя еще живой! Само-подбадривание всегда срабатывало, как и самобичевание. Вот паникерша! В конце конов ничего смертельного не случилось! Я жива, здорова, мыслю и это– главное.

А остальные проблемы буду решать по мере их возникновения. И себя, находящуюся в машине с тремя надзирателями я тут же перестаю считать проблемой, начав разглядывать сидящего напротив благородного мексиканца. Просидев за этим занятием пару минут, оно показалось скучноватым, и я прикрыла опухшие от слез глаза. Чувствую, что автомобиль замедляет ход.

Наконец…Машина остановилась.