Империя Инфернум

Посмотрим, насколько эта неженка хороша в постели. Танец был неплох. Получше нагилов будет.

Я сел на пол и достал из ножен второй меч. Принялся его точить. Отхлебнул из бутылки скуму. Маска всегда мешала трапезничать, но снимал я ее только в запертых на ключ покоях. Никто, кроме Дирама не видел моего лица. А какие легенды слагают выжившие после меня мау! Даже забавно.

– Я умираю от холода, – застучала зубами мау, высовывая нос из шкур.

Вздохнув, я подошел к ней и коснулся щеки. Холодная. Костер не разведешь, и как еще ее согреть?

Мау потянула ко мне тонкие пальцы.

Я перехватил ее запястье у пояса и присел рядом, не выпуская холодной руки.

– Помоги. Я умру. Не могу пошевелить ногами, – простонала она.

Этого мне еще не хватало.

– Я могу согреть, но ты можешь умереть во время этого, – рассмеялся я.

Она из последних сил попыталась вырвать запястье из моей руки. Состроила злое лицо, чем насмешила меня еще больше.

– А ты забавный зверек.

– Я не животное, – снова ее накрыла волна дрожи, а рука начала теплеть от моего прикосновения.

– А кто? – я с любопытством всмотрелся в ее глаза, пытаясь уловить ложь во взгляде. Мимолетную вспышку страха. Но увидел только ненависть к себе.

– Нирель, – с выражением выплюнула она свое имя, будто вдалбливая его мне в голову.

– Плевать, как тебя зовут! Для меня ты мау непонятной расы и происхождения. От того грязнее остальных! Пыль из-под копыт буртов!

Она всхлипнула и попятилась назад, тщетно пытаясь вырвать руку.

Я подгреб мау к себе. Навалился всем телом и развернул ее к себе лицом. Принюхался к запаху ее кожи. Никто в Оливиуме так не пахнет. Что за кровь течет в ее жилах? Какого цвета и вкуса? Еще мгновение и начнется превращение. Мной обуревало дикое желание вонзиться когтями в мягкую кожу. Разодрать и посмотреть, что внутри. Я вскипал. От температуры тела плавились глаза. Я смотрел на мау через разноцветное марево. Так всегда бывает перед превращением.

Она замотала головой, предчувствуя смерть.

Наконец в ее глазах появился страх. Я скинул шкуру и откинул полы плаща. Провел рукой по трепещущей, вырывающейся из платья груди. Коснулся бедра, приподнимая ткань все выше. Мау скрестила ноги и закрыла лицо руками.

– Не хочешь смотреть на меня? Страшно? Ты еще не видела моего истинного лица, – процедил я сквозь зубы. Ее страх подстегивал, возбуждал, будил необузданного изголодавшегося зверя. Даже не знаю, что страшнее. Лицо под маской или клыкастый зверь.