Ошибка опального генерала

Я хочу, чтобы Тальхур страдал, чтобы позор лег на крышу его дома. Ты же знаешь, что эти придурки практикуют убийство чести. Даже в случае изнасилования позор надо смывать кровью опороченной женщины. Хочу, чтобы командор саморучно убил родную дочь, – в черных зрачках заискрились кровавые искры, и я понял, что он не шутит.

– Но я…

Он не дал мне договорить. Выудил из сумки новый свиток и протянул через весь стол.

– Взгляни. Мы отпечатали магическую память с тела Эдиль, – моя рука так и зависла в воздухе, до того шокирующую весть он принес.

– Эдиль? Тело? Тело Эдиль? – вроде я говорил, мой голос, а мозг правду не воспринимал. Малышка, которую я любил чуть ли не больше, чем себя самого, умерла?

– Диверсанты Тальхура нашли и выкрали мою внучку. Пленили ребенка, требуя отхода наших войск с рубежа рудников, – он говорил четко, строго, будто рапорт зачитывал, а у самого скупая слеза по щеке катилась. – Я принял решение отходить. Поддался на провокацию в надежде, что нет на этом свете монстра, способного убить невинное дитя.

Ошибся я, Ладрейн. Из-за моего приказа второе по численности огненное войско было разгромлено в ущелье. Я сам чудом выжил. А когда туман рассеялся, эта ветреная тварь катапультировала тело моей внучки к моим ногам. Взгляни, Рейн. Посмотри, что от нее осталось, и каким пыткам она подвергалась перед смертью. Ей едва исполнилось девять.

Я зажмурился и потер переносицу. Старался подготовить себя к зрелищу, заключенному в магическом свитке. Но это совсем не то же самое, что смотреть на смерти врагов.

Этот ребенок был мне дорог. Я видел, как Эдиль родилась. Я видел, как она растет и радуется жизни. Я дарил ей подарки и гулял с малышкой по берегу реки в те редкие дни, когда Кьяртан привозил любимую внучку в военный лагерь. Я даже не понял, в какой момент это милое дитя стало мне родным.

– Посмотри! – он стукнул кулаком по столу с такой силой, что на костяшках пальцев выступила кровь.

Я развернул свиток. Посмотрел, скрежеща зубами. Голова разболелась до такого предела, что казалось, сейчас лопнет…

В ушах застыл душераздирающий детский крик, а перед глазами светлые волосенки в комках земли и крови…

– Помоги мне, Ладрейн.

Только ты один и можешь меня понять.

Я очнулся и разжал онемевшие руки. В память ворвалась картина моего преступления и его истинная причина. Распластанная по траве Фрейя. Разодранная, сломанная, как кукла. Вся в крови с застывшим навечно взглядом прекрасных голубых глаз.