Ошибка опального генерала

Не для грязного пустынника я себя хранила! Не для врага берегла единственное, что у меня осталось в этой жизни – честь!

Он выругался на ратанском диалекте, смял бумагу и повернулся. Посмотрел мне прямо в глаза и искры пламени в черных зрачках вдруг потухли, будто их кто водой залил.

– Сопровождающих мы положили. А что дальше делать? Выкинем девку в лес? Она нам не нужна. Она никто. Простолюдинка, – раздался голос второго пустынника.

Да! Оставьте меня, твари! Лес – моя стихия. Выберусь и обязательно когда-нибудь отомщу вражескому генералу, имя которого напрочь вбилось в память.

Ладрейн! Будь ты проклят, мразь!

– Нет. Дай ей плед и посади с собой на лошадь. Надо возвращаться в штаб. В руинах Лаоса разберемся, – отчеканил каждое слово ратан, не сводя с меня пытливого взгляда. – Мне жаль, – добавил тихо, потирая подбородок.

Пожал плечами, развернулся и выпрыгнул из кареты.

Глава 2

Глава 2 Ладрейн

Вот уже который день я просыпался в ужасном расположении духа.

А во всем виновата проклятая птица, что завелась в заброшенном саду некогда красивого поместья какого-то туманника аристократа. Когда мы с воинами нашли полуразрушенное здание, оно пустовало. В Каменной долине после штурма огненного отряда ратанов вообще никого не осталось. Это радовало. Терпеть не мог взаимодействовать с местным населением. Глупый народец, занявший богатые земли с изумрудными рудниками. Но эта проклятая птица… Ее предрассветные крики сводили меня с ума. Визжала так, будто поросенка заживо режут. Мелкая, падла, а шуму как от целой стаи. А еще хитрая. Прячется в раскидистых ветвях так ловко, что ни одна стрела пробить ее не может.

Прооралась, скотина, и замолчала, разбудив меня раньше положенного. Потер лоб и виски, чувствуя, что с минуты на минуту меня накроет головной болью. Со злостью вызвал искру в ладони, намотал пламя шаром на кулак и запустил через открытое окно в дерево.

– Лопни мои глаза! – как всегда мимо. Сгусток рассыпался искрами, встретившись со стволом.

Пытка продолжится завтра! Больше всего меня бесило то, что я, один из самых легендарных генералов этой войны, уже месяц безуспешно сражался с пернатой дрянью и проигрывал по всем фронтам. Позор!

– Рейн! – соратник бесцеремонно ворвался в мою комнату, значит, дело касалось чего-то важного. Потому я напрягся и повернулся к окну спиной, а к другу лицом. – Прибыл Кьяртан! – у меня брови на лоб полезли.