В постели с волками

И тогда я буду не Маргаритой Ярцевой, а Диной Бисаровой!

Казалось, что лучик света все же пронзил сумрак моей жизни и появился реальный шанс бесследно исчезнуть!

Не помню, когда в последний раз мне было так весело! Смешные конкурсы и игры не заканчивались. Участвовали все! Даже вожак стаи! Никто не смотрел на меня с подозрением, кроме Киры, которая сидела рядом с Демидом и периодически сверлила меня недоверчивым взглядом. Но в общей массе веселья, это не показалось важным.

Больше заботил приход бури. Она, будто по мановению волшебной палочки, спустилась с небес и за считанные минуты покрыла толстым белым пледом всю резервацию. Красиво и завораживающе выглядело это действо. А еще очень символично пурга разделила мою жизнь на до и после.

Когда же разум помутнел от вина, а тело стало почти ватным, Мирон понес меня в дом, хотя я принимала попытки сопротивления, которые, конечно же, ни к чему не привели.

Он выпустил меня из рук только на пороге, где дверной косяк выступил опорой.

Промелькнула мысль, что я еще никогда так не напивалась. До чего же она веселила!

Я смеялась от того, что не могу снять сапоги, да и наклониться как надо была не в силах.

– Не смей! – запрещала я разноглазому мне помогать, покачиваясь в попытка согнуться.

– Давай помогу? – не унимался, опустившись передо мной на корточки, стягивая первый сапог.

– Я сама!

Дернул за второй, и я не удержалась на ногах.

Сползла по тому же косяку и уселась на пол.

– Можно, я кое-что проверю? – спросил он серьезно, и я рассмеялась в ответ.

– Да все нормально. Мне так хорошо, – выдала заплетающимся языком и качнулась вперед.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и я даже не поняла, в какой момент его губы коснулись моих.

Безумие пьяной дурочки! Ей богу! Но черт возьми! Это был лучший поцелуй в моей жизни! Мягкий, как снежное покрывало, обволакивающий как туман и горячий, как огонь в камине.

Я закрыла глаза и голова закружилась. Будто в невесомости я потерялась в пространстве и времени. А когда пустота открыла воздуху доступ к моим влажным губам, обдавая их холодом, распахнула глаза.

Мирон смотрел на свое запястье, кожа на котором покраснела, и алые борозды начертили у него на руке знак – прерывающийся у основания круг и воющий на луну волк внутри.