Клинки и крылья

Это «не то» не давало покоя, и в такие дни каждая мелочь вокруг – от взгляда уставшего прохожего до ряби на воде в луже – казалась ему мучительно бессмысленной.

Что-то надломилось в зрении Альена, и на долю секунды он увидел вместо сгорбленной старушонки – нечеловечески высокую женщину с длинными и лёгкими, словно ветер, светло-золотистыми волосами. На одну чёрную розу в её венке стало меньше; у Альена заныл маленький, почти затянувшийся порез на ладони – единственное свидетельство того, что всё это было не во сне, что шип правда проколол ему руку.

Обретая подлинный облик, Сен-Ти-Йи почему-то теряла в его глазах право судить о таких личных вещах. Теряла право лезть ему в душу – она, так недолго обладавшая этим правом.

– Это тебя не касается, о бессмертная, – напомнил он, пересаживаясь поудобнее и выпрямляя спину. Из садика Ар-Лараха неслась воркотня белых горлиц – невинных на вид, совсем как давешняя рабыня. – По-моему, ты пришла, чтобы сказать мне другое.

– Чтобы спросить, – мягко, даже с чем-то вроде сострадания, вымолвила она.

 – Спросить, как ты намерен поступить дальше.

Альен дёрнул плечом. Издевательства победителя над растоптанным врагом всегда казались ему мерзостью. До Минши он искренне считал, что тауриллиан не опускаются до такого.

– А разве у меня есть выбор?.. Могу только сказать, что сначала хочу похоронить его, – Альен попытался, но не смог произнести имя – эти рокочущие, немного смешные звуки, которые подходили Бадвагуру, будто трубка или любимые сапоги… – Похоронить достойно.

Так, как он заслуживает.

Ривэн сглотнул слюну – так громко, что заглушил горлиц из сада.

– Ты обязан сделать это, – с уважением кивнула Сен-Ти-Йи. – Где сейчас его тело?..

…Всё это было вчера – а теперь, на другое утро, Альен бездумно смотрел в синие складки шёлка и следил, как солнце, на севере уже весеннее, щедро напитывает их. Он лежал без движения, тщетно стараясь собрать себя по кусочкам, чтобы начать новый день.

***

По просьбе Альена король выделил для резчика участок земли за портом Гюлеи – там, где уже смолкал разноязыкий шум и куда не добиралась смесь густых запахов.

Но и заливные рисовые поля ещё не начинались там, и достаточно далеко было от большой дороги, по которой то и дело прокатывались запряжённые осликами или мулами повозки крестьян – а ещё проплывали вельможи на плечах рабов. В общем, идеальное, тихое место; Альен сам выбрал его, решив, что Бадвагуру бы понравилось.