Клинки и крылья

Пусть уж лучше на небо засматривается, – шепнул внутри Альена кто-то объективный и злой. Он отмахнулся от этого голоса: стыдно признаваться, но копаться в чувствах Ривэна он сейчас не очень настроен.

Ривэн вызвался тащить их вещи, чтобы Альену не пришлось тратить силы, пользуясь магией. Нечего сказать, благородное предложение; но от одного простенького заклятия Альену не стало бы ни лучше, ни хуже. Они уже плывут в Лэфлиенн с Сен-Ти-Йи – с врагом, – причём их принудили к этому: разве что-то более трудное и постыдное можно себе представить?.

.

Разве что дом сотни поколений предков, по доброй воле отданный альсунгцам, – отданный, лишь бы не принимать его помощь, помощь «позора семьи»… Впрочем, хватит думать о лорде-отце; сейчас совсем не тот момент.

Альен наконец-то дорвался до моря, по которому так тосковал на душных островах Минши. Добрался до его переливчатой, тихо шуршащей глади; той ночью она казалась почему-то не чёрной, а исчерна-синей, как тёмный сапфир. До его солёного запаха, до его толщи, знающей всё обо всех.

Знает ли море о новой жертве, принесённой на его берегах? Или на Бадвагура в каменной гробнице ему так же плевать, как на тело ювелира Сен-Иля, давным-давно обглоданное рыбами?..

– Ты смотришь туда, словно влюблённый, Альен Тоури, – с дребезжащим смешком заметила Сен-Ти-Йи. Старушка просеменила к воде, неловко клонясь на один бок (Альен почувствовал естественный и глупый порыв помочь); охнув, присела на корточки. Было так тихо, что Альен расслышал, как хрустнули её суставы, и невольно поморщился.

Отвечать он не стал. Сен-Ти-Йи глубоко ошибается, если думает, что после похорон Бадвагура он будет снисходительнее.

– Не могу поверить, что она правда из этих, – шепнул Ривэн, остановив взгляд на затылке старухи – на растрепавшемся пучке седых волос, который выглядел, точно наспех пришпиленный комок паутины. – Ну, из тех, о ком говорил Зелёная Шляпа. Из бессмертных – тэверли или как их там…

– Она не в своём теле, – ответил Альен, злобно радуясь тому, что Сен-Ти-Йи явно слышит их шушуканье.

 – Здесь только её сознание – так действует эта магия. Бессмертная вынуждена много лет существовать в этом жалком, сморщенном мешке.

Ривэн тихо ойкнул, зажав себе рот. Но Сен-Ти-Йи даже не пошевелилась в ответ на выпад – лишь водила кончиками пальцев по мокрой гальке, бормоча что-то себе под нос. Мелкие волны по-прежнему набегали на берег, точно волны ленивого, малоподвижного войска, которое слишком уверено в победе.