Крики солнца

– Отец Луки мне сказал, что балл за последнее эссе у него был выше всех в вашем классе, даже выше этого псевдогения Нунцио, – отец хмыкнул. – Лука. Снова не ты.

Гвидо промолчал, поскольку не знал, что на это ответить. Опустил взгляд на свои руки – и с удивлением увидел, что они дрожат.

– Не думаю, что Лука умнее тебя. Значит, ты просто ленишься, – заключил отец, и вилка у него в пальцах описала замысловатую петлю. Масляно-жёлтый отблеск солнца лежал на этих пальцах; Гвидо колотило уже без шуток.

– Да.

– Без стараний не поступить в университет.

– Уни-ситет, – протянула Лиза, провозя по столу пластиковую фигурку пони. Сабрина неотрывно глядела на часы и грызла только что накрашенные ногти; мать пила виноградный сок в полной безмятежности, явно не замечая её терзаний.

– Знаю.

– Нунцио, может быть, возьмут на льготных условиях – потому, что он очень старается. И Анджело тоже.

– Ага.

– Нужно пользоваться шансами, если они даются тебе, – размеренно произнёс отец.

– Верно, – с ноткой открытия подтвердила мать, точно мысль была сумасшедше новой и мудрой.

– И нужно думать не только о себе. Люди, которые окружают тебя, чего-то от тебя ждут. Ты причиняешь им боль, когда их разочаровываешь, Гвидо. Нужно больше…

Что-то щёлкнуло у него внутри, огненный шар вспыхнул в животе, а дрожь стала невыносимой. Он не помнил, как вскочил со стула – только увидел, как побледнела напротив Джулия, и услышал тоненький, испуганный плач Лизы.

Уйти уйти скорее уйти. Уйти, пока ОНО не сделало ещё что-нибудь.

Урод. Чудовище.

На чашке Сабрины красовалась «открыточная», типично туристическая фотография Сорренто с цветными виллами. Хотелось схватить эту чашку и бросить её в окно.

А ещё лучше…

Нет.

– Я понял! – то ли сказал, то ли вскрикнул Гвидо, тяжело дыша. – Понял – зачем сто раз повторять?!

И ушёл к себе, постаравшись не хлопнуть дверью.

Ему безумно, с необъяснимой силой хотелось найти ту девушку-китаянку. С какой-то стати он верил, что завтра она снова придёт.

Неаполь – Помпеи

1

Поездку в Помпеи они запланировали на первые же выходные. По её меркам, конечно, и остальные дни разве что с натяжкой можно было назвать буднями, а рабочими буднями – и подавно… Но это уже детали и придирки.