Бог бабочек

Отвернётся, когда жена моего профессора – изуродованный переломами остов на инвалидной коляске – поцелует меня в лоб; из всех его учеников – почему-то одну меня.

В эту ночь такое вряд ли привиделось бы нам обоим и в кошмаре – как много чего ещё.

– Мы не вместе и не были вместе, – выдавливаю я. – Просто общались… несколько лет. И он решил прекратить общаться. Это всё.

– Ну, это фабула. Событийный костяк. А сюжет?

Качаю головой. Егору нравится походя поблестеть своими знаниями; это роднит его с тобой, как и многие другие мелкие чёрточки.

Мелкие – потому что сущность у него не хищная, а оленья. Жертвенно-кроткая сущность того, кто в древних лесах убегал, а не догонял, – хотя он постоянно претендует на противоположное. На какую-то порочную брутальность. В отличие от тебя, безосновательно претендует; это создаёт флёр смешного несоответствия – будто семилетний мальчик примеряет папин пиджак.

Может, порочность в нём и есть, но другая. Не просчитанно-математическая, как у тебя, не порождённая вечным самоанализом.

Бездумная, по-детски эмоциональная – порочность испорченного эгоцентричного ребёнка, который время от времени решает поиграть в лицемера и манипулятора.

Я долго не могу признаться себе, что общаюсь с ним лишь потому, что он хоть немного похож на тебя. Когда признаюсь, мне становится противно – и дыра в груди ноет ещё неистовее.

– Я знаю, чем сюжет отличается от фабулы. Благодарю.

– Прости, – он виновато сутулится.

Как же я тоскую по твоей военной осанке, по линиям шеи и плеч… Провожу рукой по лицу.

– Ничего. Я просто не понимаю, о чём ты спрашиваешь.

– Ну, эм… То есть вы исключительно дружили и у вас не было?..

Он целомудренно замолкает. Подозрительно целомудренно – учитывая до абсурдности откровенный узор беседы.

Долго колеблюсь. До сих пор не знаю, как ответить на это самой себе. С нашей ночи на съёмной квартире прошло почти два года, и подвешенное состояние невинности/не-невинности уже стало привычным – как боль из-за хронического изъяна внутри.

Боль, которую всё равно ничем не вылечить – можно только по привычке терпеть.

Смотрю Егору в лицо.

– Было.

– Ясно, – он отводит взгляд. – И что, прямо… постоянно? Я имею в виду, параллельно с другими его отношениями? Ты упоминала, что…

– Нет! – испуганно перебиваю. Не могу так очернять тебя – ты делал это с другими, но не со мной. Не могу – вопреки тому, что мне всё ещё очень хочется себя жалеть.