Осиновая корона

Дарет и Горо мертвы, Риарт Каннерти – тоже, а тебя должны учить эти твари. Выхода нет.

– Моя магия как раз и сможет защитить нас. Если есть кто-то, кто желает нам зла, у него будут причины остерегаться. – (Уна слышала, как жалко и неуверенно звучит её голос, – особенно в безмолвной темноте, под шорох осин. Хорошо бы мать не слышала того же… Сова ухнула где-то рядом – перелетела из охотничьего леса за ними следом? Уна дёрнулась от неожиданности и подумала, что для полноты картины не хватает только воя волков). – Ты ведь не веришь, что это были просто разбойники? Там, на тракте?

– А есть разница? – (Мать дёрнула плечом и выпрямилась, постепенно успокаиваясь.

Уна смотрела, как она проводит кончиком языка по пухлым губам – точно Мирми, отведавшая сливок, – и понимала, что момент безнадёжно упущен). – Разбойники или наёмные убийцы… Они в прошлом. А нам нужно жить дальше, Уна. Мы обязаны жить дальше.

– Ты не обращаешься ни к наместнику Велдакиру, ни к королю. Я думала…

– Зачем лезть в улей – чтобы пчёлы разлетелись и ужалили? Нет, Уна.

 – (Мать грустно улыбнулась). – Нам никто не поможет. Если и выяснится, кто подослал этих негодяев, это не вернёт твоих отца и дядюшку… Они гниют вон там. – (Она кивнула в сторону усыпальницы). – И так теперь будет вечно. У Горо было полно врагов в Ти’арге. Больше, чем ты думаешь. Да и юный Риарт мог связаться с дурными людьми… – (Она вздохнула). – Как бы там ни было, я не желаю и не стану впутывать в это тебя. Никакая грязь не должна тебя касаться.

Уна хотела перехватить поудобнее тяжёлую лампу, но случайно прижала палец к раскалённому стеклу и зашипела от боли.

– То есть ты смирилась? Ты согласна оставить всё, как есть, и не добиваться правды?

– Правды иногда лучше не добиваться, – веско сказала мать.

В груди у Уны что-то горело – с неприятным и жирным чадом, как факел мастера Нитлота. Она поняла, что не скоро сумеет озаботиться поисками ежевики.

– Так чего же тогда ты хочешь от меня?

– От тебя, дорогая? Ах, сущих пустяков. Выйди замуж за достойного лорда и будь счастлива – только и всего.

Как только закончится траур, мы подыщем…

– Как только закончится траур? – (Уна бросила сумку на землю, стараясь унять дрожь в пальцах. Дар огненной рекой давил изнутри ей на вены, шептал ужасные слова на чужих языках – слова о ненависти и мести. Мать попятилась). – По-твоему, всё это так легко?.. Теперь, когда мы без отца и дяди Горо, когда убили Риарта? Когда я стала… белой вдовушкой? – (Уна усмехнулась).