Осиновая корона

Щепки разлетались по меловым рисункам, и один за другим потухали огоньки свечей, расставленных по кругу… Шипы разрастались гуще и гуще, от них нельзя было спастись; казалось, что они рождены не землёй, а самой ночью, тенями, мраком.

Может быть – чьим-то личным, особым мраком.

Пряный аромат почти сбивал меня с ног; наверное, так пахнет магия. Никаких других желаний не осталось – только подчиниться ритму этой дрожи, только смотреть и смотреть на призванные кем-то шипы…

Там, под луной, в зарослях тёрна, стоял человек в чёрной одежде.

Он был прекрасен – как безумный колдун, лорд Ровейн с портрета; а может, ещё прекраснее. Откуда-то я знала, что это его магия призвала сюда говорящие терновые шипы. Его магия и его боль – ох, сколько в нём было боли! Думаю, часть её просочилась в меня – потому что я закричала…

Хорошо, что в ту башню никто не заходит.

Но мне так хотелось помочь тому человеку!.. Кем он был, что за тёмное колдовство творил в нашем замке? Кто причинил ему такие страдания?

Теперь я знаю, откуда взялись те дыры в полу.

Но вопросов не стало меньше.

Я очнулась рядом с фолиантом Лорцо Гуэррского. С меня ручьями тёк пот, и совершенно не было сил что-то записывать… И сейчас я вздрагиваю, как только вспоминаю об этом. На меня накатила такая слабость, что встать удалось не сразу.

Ах, да. Ещё края страниц в книге чуть-чуть обгорели.

Уже глубокая ночь, мне пора заканчивать. Но я уверена, что не усну, пока не запишу главное.

«Что мы имеем в итоге рассуждений» – как пишут философы из Академии?.

. Я вижу прошлое вещей и мест – либо, возможно, их истинную сущность. Я вижу кошмары о давней истории Обетованного, о людях (и не-людях), которых никогда не знала. Иногда, если я сильно злюсь или радуюсь, предметы поблизости могут двигаться, вспыхивать или покрываться корочкой льда сами по себе. Дважды мне казалось, что я слышу чужие мысли: сначала так было с дядей Горо, а потом с профессором Белми. Оба раза – этой зимой.

В общем, кажется, мне сейчас совсем не до забот с обручением и не до Риарта Каннерти, будь он хоть лучшим соколиным охотником в Обетованном и знай хоть пять языков.

Я боюсь писать это.

Я должна написать это.

У меня есть магический Дар?

Конец первой из дневниковых тетрадей

ГЛАВА II

Пять лет спустя

Альсунг, наместничество Ти’арг. Замок Кинбралан – тракт

В Кинбралане царила суматоха – если, конечно, так можно было назвать беготню немногочисленной кучки слуг по коридорам и залам.