Осиновая корона

Уна очень надеялась, что поездка в Рориглан не займёт много времени: ведь там она вряд ли сможет надолго оставаться одна.

***

До отцовской северной башни можно было добраться только через первый этаж. Уна знала, что многих (в том числе маму) раздражает бестолковая архитектура Кинбралана: таких неудобных зданий никто не строит уже много веков. А сейчас лорды и вовсе часто переселяются из неуютных замков в нарядные дворцы в городах или предместьях. Небольшие, по дорелийской моде, и слегка похожие на изящные шкатулки или игрушки; места для жилья, а не для обороны от возможных врагов.

Но Уна любила Кинбралан. Сквозняки и длинные переходы, пустующие чердаки и крошащиеся по краям ступени, паутина, которая неизменно появляется на следующий же день после уборки, – всё это было его частью и нисколько ей не мешало. Она в очередной раз с удовольствием подумала об этом, спускаясь по витой лестнице из своей комнаты. Её башню слуги между собой называли Девичьей: здесь испокон веков жили сёстры и дочери лордов Тоури.

Иногда Уна пыталась представить, сколько девочек и девушек спали, вышивали и пели, смеялись и плакали в её покоях – а потом выходили замуж и уезжали… Или не уезжали. Или умирали здесь же, в Кинбралане.

Есть в этом что-то жуткое до бессмысленности (или бессмысленное до жути) – женщина либо выходит замуж, либо умирает, запертая в четырёх стенах, в душном облаке насмешек и пересудов. И чем более знатной она крови, тем больше пересудов. Мысли об этом всегда выбивали Уну из колеи. Хотя давно миновал тот возраст, когда она жалела, что не родилась мальчиком (мужчинам Обетованного приходится труднее во множестве других отношений – особенно сейчас, когда то тут, то там вспыхивают очаги Великой войны), ей всё ещё порой казалось, что в расчёты богов или мудрецов древности вкралась какая-то ошибка.

Пробегая по нижним ступеням лестницы (если никто не видит, можно и через ступеньку…), Уна столкнулась с Бри – к печали поительницы Льер, как любила приговаривать няня Вилла. Он поднимался наверх и нёс плошку, в которой жирно белела сметана.

Уна вовремя остановилась – иначе большая часть сметаны осталась бы у неё на платье.

– Миледи, – отступив, Бри густо покраснел.

И к чему обязательно краснеть при встрече? Эту глупую привычку Бри завёл лишь в последние месяцы. Иногда Уну так и подмывало съязвить и поинтересоваться – что изменилось, уж не выросли ли у неё рога или драконьи крылья, если он так поражённо таращится?.. А иногда ей было искренне всё равно.