Осиновая корона

И что же?

О, пожалуйста, пусть у неё получится – хотя бы раз…

– Они были в хороших отношениях? Тётя Алисия и Альен? Она любила его?

Отец пожевал губами и на мгновение прикрыл глаза; Уна боялась пошевелиться. Он молчал так долго, что она подумала: не ответит. Но, в конце концов, тихо сказал:

– Очень любила. Больше всех нас. Больше всех вообще. Альен ни с кем в замке не был близок, кроме сестры.

– И с тобой тоже?

Отец смотрел куда-то сквозь Уну – на гобелен со сценами поединков, скрывавший каменную кладку стены.

Прямо за её спиной двое вышитых рыцарей бились на турнире в честь королевы Интерии Ти’аргской – прабабушки Тоальва. Уна предпочла бы оказаться между их копий, а не под этим невидящим взглядом.

– Я не могу говорить об этом, Уна. Просто не могу. Прости. – (Что-то вроде судороги дёрнуло его губы – не улыбка). – Есть вещи, о которых не говорят. Я понимаю, что ты хочешь побольше узнать о нём, но…

– Не побольше. – (Уна встала, скрестив руки на груди). – Я хочу узнать всё.

Узнать правду, отец. Это ведь наша семья, и я уже не ребёнок… Мне кажется, я имею на неё право. Мама, естественно, думает иначе, потому я и спрашиваю тебя.

Отец затравленно дёрнул плечом. Он всё ещё смотрел куда-то в сторону, и это было невыносимо.

– Мама хочет оградить тебя… Уберечь. К тому же она не знает всего, как и я. Мой брат покинул нас много лет назад. Он был… особенным человеком, Уна. Очень умным. Очень одиноким. Иногда безжалостным. – (Уна стояла, задержав дыхание; ей казалось, что внутри натягиваются и дрожат, готовясь разорваться, струны невидимой лиры.

Почему ей так важно каждое слово об этом человеке – совсем чужом? Должно быть, потому, что она ни разу не слышала столько честных слов о нём – сразу). – Ему здесь не было места. Насколько мне известно, он побывал среди Отражений, и в Дорелии, и в Кезорре, и в Феорне… У гномов – то есть у агхов, извини. И, может быть, где-то ещё. Его след затерялся, как он и хотел. Я полагаю, он умер.

Уна отступила на полшага. Это было похоже на удар по затылку. Она не успела проконтролировать выражение лица, и глаза распахнулись с детским, наверняка смешным возмущением.

– Ты полагаешь?! То есть ты не уверен? – (Во взгляде отца что-то надломилось, и она попыталась приглушить обвинительные нотки. Она не смеет судить его – и не станет). – Я хочу сказать… Он же твой брат, отец. Будь у меня братья или сёстры, я бы разыскивала их до последнего.