Осиновая корона

Но собаки зажали лису в плотное кольцо, встав у ствола полукругом; два псаря еле удерживали поводки, чтобы гончие не бросились на зверя. Лиса металась в этом кольце, и её пушистый хвост казался донельзя жалким.

Вторая стрела угодила ей в глаз, третья – в горло. Дядя Горо и лорд Колмар обнялись с победными возгласами.

Уна отвернулась, чувствуя непонятную неловкость и дурноту. Да, точно – её мутит… Что это – новые шутки Дара? Или она просто переросла неженские занятия и скоро будет утешаться лишь в вышивании да соленьях?

Интересно, как относился к охоте лорд Альен? Почему-то ей казалось, что без одобрения.

Со стороны ельника послышался перестук новых копыт, и разговоры мужчин стихли. Мать прищурилась, выпрямившись в седле.

– Это Эвиарт, – удивлённо сказала она. – Горо, ты же говорил, что оставил его в замке?..

– Да. – (Дядя Горо оторвался от тела лисы: он уже успел спешиться, склониться над ней и громко повосторгаться мехом). – Он должен был наточить мой меч для обратной дороги, да и одежду в порядок привести… Эвиарт, ты что тут забыл?

Оруженосец-слуга подъехал поближе и, соскользнув с коня, вытащил потрёпанный свиток из седельной сумки.

Свиток – многие ти’аргские лорды до сих пор отправляют письма вот так, старомодно; Уна слышала, что в Дорелии и Кезорре их давно уже складывают вчетверо… Она не знала, почему задумалась об этом – наверное, чтобы отвлечься от бледного и непривычно взволнованного лица Эвиарта.

Он шагал прямо к ней.

– Думаю, это Вам, миледи, – с поклоном он протянул ей свиток. – Гонец из Каннерана прибыл сегодня утром. Искал Вас и леди Мору.

– Печать Каннерти, – подтвердила мать, увидев на сургуче герб – очертания озера Кирло и звёзды над ним. Она спешилась, подошла к Уне и спокойно протянула за письмом руку в перчатке. – Дай мне, Уна. Я предупреждала Каннерти, что мы будем в отъезде – значит…

– Значит, что-то срочное, – тихо закончила Уна, наблюдая за лицом матери.

Она читала – а лицо мрачнело всё больше, пока его тихое сияние не потухло совсем. Псари дёргали поводки и шикали на собак, чтобы те прекратили лаять. Дядя Горо вразвалку подошёл и встал поодаль; он тоже озабоченно хмурился.

– Ну, что там? Кто-нибудь болен?

– Хуже. – (Мать взглянула на слуг и жестом приказала, чтобы дочь слезла с Росинки). – Дурные вести… Дурнее и не придумаешь. Мне очень жаль, Уна. – (Неожиданно она притянула Уну к себе и обняла.