Сожги мои крылья

Но шли часы, а мой Тилион не появлялся, хотя знал, что если опоздает, буду принадлежать другому. И вот теперь считанные минуты оставались до церемонии, в которой придется отдать мужу тело и душу, скрепив договор эльфийской магией и особенным браслетом. Как только крохотный замочек защелкнется на моем запястье, Асур получит на меня все права. Он сможет распоряжаться мной, как вещью. Заявить о не чистоте в первую брачную ночь и подать заявку на сожжение моих крыльев. За измену может обратиться к жрецам, которые лишат меня магии.

Тогда я стану никем в мире эльфов и он будет в праве держать меня в доме в качестве наложницы, что даст ему возможность жениться вновь.

Вот на такую незавидную участь обрек меня любимый! И он знал, что если не придет, то я буду вынуждена выйти замуж, что равно расставанию. И сейчас я смотрела на себя в зеркало, щурясь от внеземного сияния платья, и прощалась с Тилионом навсегда. В эту секунду я дала себе обещание, что больше никогда не поддамся чувствам и если Ши решила так, то противиться нет смысла.

Значит, Асур – моя судьба. Значит, лишиться крыльев – моя судьба! И гореть я буду в одиночестве, а не вместе с оборотнем, как он обещал.

С этими мыслями я вышла из комнаты, неся за собой тяжелый шлейф белого платья от начала и до конца выбитого кружевом. Еще одна традиция родовитых эльфов. На мне то самое платье, в котором моя мать выходила замуж за отца. Трогательно и мило. Впору расплакаться, как сейчас это делала мать, стоя у арки с цветами в главном зале поместья, но выдавить из себя даже слезинки не смогла.

Для меня все, что не было связано с Тилионом, не вызывало чувств. Удивительно и странно, ведь я все еще жила. А жива ли?

– В связи с подписанным договором, сегодня соединяю ваши горящие сердца… – конечно же, меня никто не спрашивал, хочу я этого или нет. Все подписано и решено. Оставалось лишь кивать и смотреть на красавца мужа, что улыбался во весь рот и светился счастьем. Видеть его серую косу волос, что спускалась до груди, теряясь на фоне стального камзола.

 – Именем Великой Ши, объявляю вас мужем и женой! – чей-то незнакомый ребенок вышел из толпы гостей и застыл перед нами с подушкой, на которой покоился тот самый драгоценный браслет.

Я протянула руку Асуру и отвела взгляд, чтобы не видеть, как он надевает на меня оковы.

Зажмурилась, когда холодная вещица коснулась запястья, вздрогнула и прикусила губу, силясь не расплакаться в панихиде по проданной душе.