Дети горькой воды

Прижимая к себе. Кейлин почувствовала, как его желание передаётся ей и разрастается в её теле горячим жаром, проникая во все уголки. Росс толкнул её к кровати. Кейлин откинулась на подушки, не в силах оторвать взгляда от Росса. Он казался ей каким-то необыкновенно красивым. Его глаза сейчас казались совсем чёрными. Его кожа была приятнее бархата, а его губы – вкуснее и жарче горячей горькой воды. Его шёпот был слаще пения птиц, а его стоны прекраснее самой красивой музыки. Теперь даже закрыв глаза, она видела его.

Кейлин потеряла счёт времени. Она не заметила, как за окном стемнело, как на смену солнцу пришли луна и звёзды, как под окном завёл свою песню сверчок.

– Я люблю тебя, – проговорил Росс, целуя её в уголок губ.

– Я люблю тебя, – эхом ответила Кейлин.

Росс был в парке перед губернаторским дворцом за пятнадцать минут до полудня. Он сам не очень понимал почему, но он верил Филиппу и был уверен в том, что тот его не предаст. Не сейчас. Филипп уже ждал его в парке и нервно прохаживался между деревьями.

– Готов? – подойдя к нему, проговорил Росс.

– Нет, – с улыбкой ответил Филипп. – Но идём.

– Удачи, – сказал Росс, протягивая ему руку.

– Да, удачи, – кивнул Эскот, отвечая на рукопожатие. Росс почувствовал, что Филипп дрожал.

У входа во дворец их остановил вооружённый до зубов охранник.

– Не узнаёшь меня, что ли? – широко улыбнувшись, спросил Филипп. – Моя фамилия Эскот. И мне назначено на двенадцать.

Охранник сверился с каким-то списком и строго спросил, указывая на Росса:

– А это кто?

– А это со мной, – ответил Филипп.

– У него оружие. К губернатору с оружием нельзя.

Росс молча снял с пояса револьвер и протянул его охраннику. Тот отошёл в сторону, пропуская их во дворец. Поднявшись на второй этаж по большой мраморной лестнице, Филипп повёл Росса по длинному коридору, устланному красной ковровой дорожкой. Дойдя до высоких, украшенных золотым орнаментом белых дверей, Филипп остановился.

– Мой последний шанс передумать, – сказал он.

Понимая, что просто не может сейчас всё потерять, Росс проговорил:

– Фил, отступать некуда. Ты сам это понимаешь. Уже поздно. И ты сам этого хочешь.

Эскот вздрогнул при звуке своего имени. Мгновение помедлив, он толкнул тяжёлые двери, за которыми оказалась приёмная. За большим столом, который Россу показался мраморным, как и лестница, сидела красивая блондинка с высокой грудью и пухлыми яркими алыми губами.