Тени и зеркала

Пухлый Гвей смилостивился и пояснил:

– Перед разговором с милордом Заэру всем надо приводить себя в порядок. Ребят вроде тебя он допрашивает у себя в кабинете, а во дворец не поднимаются в таком виде.

«Точно, тюрьма ведь под дворцом… Боги, я же во дворце короля», – вдруг дошло до Ривэна. Он смерил ванну благоговейным взглядом и осторожно уточнил ещё кое-что – в нём зароились необычные подозрения…

– Ребят вроде меня?..

– Рано, не распускай язык, – одёрнул Гвея «луковичник» и взялся за дверную ручку.

 – Ворюга, видно, стыдливый попался. Чтобы через пять минут был готов!

Дверца с визгливым скрипом захлопнулась, и ошарашенный Ривэн остался один на один с ванной.

* * *

Когда Ривэн вымылся и переоделся (к слову, штаны, рубаха и лёгкая куртка были чистыми и почти ему впору, разве что чуть длинноваты; он решил, что это одежда для слуг), «луковичник» потащил его «наверх» – то есть по лабиринту угрюмых коридоров и узких лестниц. Их было так много, что подземелье казалось бесконечным – но тем неожиданнее и приятнее стал переход в нормальное пространство.

За одной из дверей их встретил коридор с чёрным ковром на полу – таким же, как у Ви-Шайха, если не мягче, – и стенами, задрапированными зелёной с золотом тканью. Ривэн сдержал восхищённый вздох…

Но ещё через несколько шагов понял, что сдерживаться бесполезно: таких вздохов здесь заслуживало едва ли не всё. Широкий коридор утопал в золотистом свете восходящего солнца, который пропускали высокие стрельчатые окна в изящных рамах; шторы с тяжёлыми кистями были уже раздвинуты чьей-то услужливой рукой.

Судя по всему, это был просто проходной коридор, один из многих, однако на подоконниках стояли свежесрезанные садовые цветы в хрустальных вазах – с лепестками, ещё влажными от росы. Половину другой стены занимала огромная картина – безмятежный морской пейзаж. Синяя сверкающая даль словно шла живой рябью, переливалась настоящими бликами; Ривэн, никогда не видевший моря, даже забыл на пару мгновений, что его ведут на допрос. Стражник насмешливо хмыкнул, покосившись на его лицо, но ничего не сказал.

Дальше всё стало ещё лучше – или хуже, это как посмотреть. Коридоры и залы сменялись, соперничая друг с другом красотой и роскошью; перетекали друг в друга цвета стенной обивки и ковров, картины и гобелены, мраморные скульптуры и напольные вазы в уютных нишах.