Мыш и его Пёс

– Что ты несёшь? Постой, у тебя ноги? Ты встать не можешь?

– Не могу.

Флай подумал, что Шепард сейчас пойдёт за Жюлем, но вместо этого амарго вдруг поднял Мышонка на руки и зашагал с ним к лестнице.

– Зачем ты? – только и смог спросить Флай.

– А что, тебе с козой лучше, чем на кровати?

Мышонок чуть было не ответил, что да, но промолчал. Шепард принёс его в кубрик, уложил на кровать, а сам всё-таки отправился за Жюлем. Знахарь отозвался моментально, и уже очень скоро он сидел перед кроватью и «колдовал».

Кроме как колдовством, Шепард не знал, как назвать то, что делал помощник капитана. Чену рассказывали, что Жюль тоже был родом из Нэжвилля, как и Флай. Капитан встретил его, когда был там в экспедиции вместе с Юджином и Гаяшем, с которыми Шепард тоже успел познакомиться. Закончив, Жюль устало вздохнул.

– Как ты? – спросил он.

– Теперь хорошо, спасибо, – ответил Флай и сел.

– Что это у тебя? – Жюль дотронулся до его виска.

– Ударился.

– Дай посмотрю. Надо обработать. Пойдём со мной.

Флай послушно побрёл за Жюлем, а Шепард так и не спросил его про медальон. Он решил, что обязательно сделает это вечером. Когда Мышонок пришёл в кубрик, чтобы лечь спать, Шепард оказался сидящим на его кровати.

– Я хочу лечь, – тихо сказал Флай.

– Сядь сначала.

Мышонок повиновался.

– Это ты взял медальон? – почти шёпотом спросил Шепард.

– Я, – кивнул Флай.

– Но зачем?

– Я вор.

– Что?

– Я в Нэжвилле был вором.

А сейчас можно я буду спать?

– Я не верю ни единому твоему слову.

– Дело твоё. Если ты сейчас не пойдёшь на верхний ярус, туда полезу я.

Шепард выматерился сквозь зубы, но отправился наверх.

Прошло ещё несколько дней, за которые Шепард и Флай не обмолвились ни словом друг с другом. Мышонок считал, что это только к лучшему. Совсем скоро он вернётся в Нэжвилль, в котором для Шепарда места не было. Зачем заводить эту странную дружбу, у которой не могло быть никакого продолжения? Зачем привязываться к человеку, с которым уж точно расстанешься? Флай в своей жизни привязывался дважды.

Первый раз к своему приёмному отцу, и расставание с ним далось ему тяжело. Второй случился на Фесе. В доме господина Ильмара была девочка-рабыня. Её звали Исаф. Она была ровесницей Флая, но выглядела старше. Смуглая, с большими миндалевидными глазами, она была хрупкой и сильной одновременно.