Манипуляция

И обзвонила всех, с кем мы работали.

– И?..

– Плохи наши дела. Рекламное агентство Hot разрывает все наши контракты. Говорят, что ты в центре скандала, доверие к тебе минимальное. Ни один бренд не захочет с тобой работать. Даже там, где у нас амбассадорские, все обнуляется… Тебя вычеркнули из всех ближайших шоу и концертов на полгода вперед…

Корольков молчал. Вообще-то такая реакция была ожидаема. Общественное мнение сформировалось так, что он не жертва, потерявшая любимого человека, а абьюзер, который довел молодую девчонку до самоубийства.

Гулящий несерьезный мужик, изменявший своей невесте. А это так себе амплуа.

– Давай думать, Макс, – пыталась подбодрить Вика. – Может быть, стоит тебе все-таки хотя бы пост в соцсетях опубликовать. Сделать официальное заявление?

– И о чем будет этот пост? – тихо и безжизненно спросил Корольков.

– Ну… Может, стоит сесть и от души написать все, что ты думаешь? Что для тебя Лика была той единственной девушкой, которую ты готов был сделать своей женой.

И твердо выскажи свое мнение, что это был несчастный случай.

Но в душе Вика понимала, что любые публикации от Максима будут выглядеть в лучшем случае как оправдания. Потому что когда люди что-то решили в своей голове, уверовали во что-либо, то цели узнать правду у них нет. А значит, любая информация будет им казаться только подтверждающей их теорию. Даже если она будет содержать неопровержимые доказательства.

Понимал это и Корольков.

После недолгого разговора Вика убедила-таки Короля отправиться на встречу с пиарщиком.

Решили не откладывать в долгий ящик и назначили переговоры на следующий день.

В тот день в Москве шел дождь, и это было лучшей завесой от любопытных глаз прохожих, считал Макс. К тому же он накинул черную кофту с капюшоном, и это повышало шансы на то, что его не узнают на улице.

Федор Кинглинский ждал своего звездного гостя в одной из башен Москва-сити. Из окон его кабинета открывался шикарный вид на столицу, на стенах висели плакаты звезд шоу-бизнеса с автографами и словами благодарности Федору.

Сам Кинглинский был невысоким толстяком лет сорока с черной бородой и густыми черными бровями. Держался очень уверенно и несколько высокомерно, чем сразу начал подбешивать Короля.

Вика с Максимом присели за стол, пиарщик предложил гостям кофе. Пока возился с кофе-машиной, рассуждал вслух про важность личного бренда, про «береги честь смолоду» и прочее.