Соль уходящего лета

– Что нога? Ты поранилась?

– Судорога…

Волны хлестали о деревяный борт суденышка, поднимали вверх клочья белой пены и неслись дальше, разбиваясь о скалы. Нику не оставалось ничего другого, кроме как тащить лодку до самого берега.

Почти теряя сознание от ужаса и усталости, Лада все же не могла не думать о том, как должно быть холодно Нику в воде. Она отчаянно хотела помочь, но не могла даже пошевелиться, чтобы не взвыть от пронзающей тело боли. Окоченевшие руки, казалось, намертво примерзли к веслам…

– Давай руку! Я тебе помогу!

Даже ледяной дождь был намного теплее холодной морской воды, стекающей с Ника ей на руки и плечи.

Собрав все свои силы в кулак, Лада крепко обхватила ладонь мужчины и резко встала. Борт лодки был совсем невысокий, но она не смогла через него переступить и, понимая ее затруднение, Ник просто поднял ее.

– Устоишь? Дойти сможешь?

Сцепив зубы, Лада кивнула головой. Она старалась не думать о том, как будет подниматься по лестнице… Если узкую полоску пляжа еще как-то можно было преодолеть, то лестница для нее в таком состоянии – абсолютно невыполнимая задача.

Шаг за шагом, преодолевая боль, которая в какой-то момент стала ее спасением. Которая своей сводящей с ума агонией напоминала Ладе о том, что она жива. Которая пробуждала в ней клокочущую ярость, вызванную несправедливостью жизни и смерти…

Тело отказывалось слушаться. Казалось, она заново почувствовала каждый свой перелом, каждый рубец на коже.

– Сможешь подняться?

Лада кивнула головой, хотя перед глазами темнело.

Подняла здоровую ногу, подтянула пострадавшую. Вцепившись в перила, низко опустила голову, собираясь с силами, чтобы сделать следующий шаг.

– Твою мать… – выругался за спиной мужчина. – Забирайся!

– Что?

– Забирайся на спину! Я тебя понесу…

Они ввались в гостиницу, промокшие и продрогшие до костей…

– Лада! Лада ты меня слышишь?

– Слышу…

– Тебе нужно в горячую ванну! Где твоя комната?

– Направо… Оборудована… финская… сауна. Тебе тоже… не… мешало… бы… согреться, – стуча зубами, проговорила она.

Деревянная, достаточно тесная. Ник щелкнул тумблером. Постепенно тесное пространство начало наполнять тепло.

– Снимай!

Лада непонимающе уставилась на своего спасителя. Усталость закрывала глаза, но, преодолевая себя, она негнущимися окоченевшими пальцами ухватилась за пуговицу. Та не поддалась, едва не плача, Лада вскинула голову.

– Дай, я…

Стыда не было. Она тысячу раз переодевалась в присутствии мужчин.