А что там в Брюгге?

И опять, видимо, судьбинные нити рода запутались на сучковатом веретене трех Мойр, – дева старше прекрасного английского рыцаря. Но на сей раз всего на семь лет.

Я думаю, что через 2-3 поколения в роду Пулей разница в возрасте партнеров все-таки смогла бы дойти до отметки ноль.

Так вот, страсть, скудные осенние северные букеты, британский военный паек, – и все это для голодной, неизбалованной барышни! А главное, общение. Чарльз прекрасно говорил по-русски. В его родном доме говорили на трех языках, в том числе, и на русском.

Благодаря матери, он вполне прилично знал русскую литературу, музыку и даже обычаи, по крайней мере, архангелогородцев интеллигентно-купеческого розлива. Так что недопонимания в русско-британских отношениях не было. А если что и случалось, то все меркло пред ликом нешуточной страсти.

В середине октября стало очевидно, что Дарья понесла. Оставить любимую в голодном городе? – невозможно. Повинившись, Чарльз вымолил у Ишервуда немыслимое: на военном корабле увезти возлюбленную в Британию.

Благодаря общей неразберихе Дарье удалось тайком сесть на корабль.

Чудесным образом конвой вернулся к родным берегам, так и не обнаруженный немецкой военной разведкой.

А в Англии Елизавета Кузьминична, счастливая возвращением сына, и невестку приняла радостно. Тем более, землячку.

В положенный срок Дарья разрешилась от бремени. Но спустя три дня скончалась. Что-то там с тромбами. Я не вникала, да нам это и не столь важно. Важно то, что в семье одиноких матери и сына появилась девочка Марта или Марфуша, как звали ее дома.

И вот эта девочка Марфуша перекроила всю приторно-пряничную историю семьи. Видимо, взяла на себя грехи бабки с дедом и отца с матерью. Насколько легко все давалось предыдущим двум поколениям Пулей, настолько сложно все оказалось в судьбе Марты.

Родилась в войну под оглушительный вой сирен и утробный гул самолетов. Два года ее таскали из одного подвала в другой, пряча от бомбежек. Девочка была тихой и все время улыбалась.

И только к третьему году догадались, что с ребенком что-то не так…

Девочка долго не разговаривала. Заговорила поздно. И странно, надо сказать, заговорила. Никогда не отвечала на вопросы, словно не слышала. Сама же говорила, обращаясь не к кому-то, а куда-то в сторону, немного в пространство. Причем, глупой она не была. Сама выучилась читать, долго просиживая в отцовском кабинете, заваленном книгами на разных языках.