Магия до последнего вздоха

Ада взяла стакан и сделала глоток. Жидкость обожгла ее горло, и она закашлялась.

– Тебе же сказали – залпом. – Раздраженно сказал следопыт.

Ада задержала дыхание, глотая обжигающую жидкость, а затем сморщилась. Ее передернуло. Хозяин таверны забрал стакан и сел за стол.

– Неужели кому-то нравится это пить? – Спросила она, ни к кому не обращаясь.

– Производимый эффект ценится не меньше, чем вкус. – Сказал следопыт, отходя к окну.

Какое-то время все молчали, погруженные в свои мысли. Борислав прервал молчание.

– И что же теперь делать? – Спросил он, барабаня пальцами по столу.

– В чем проблема? – Тихо спросила девушка.

– У меня в таверне эльф. – Ответил Борислав, указывая на Аду рукой.

– Это проблема? – С вызовом спросила она.

Аду снова начинало трясти от негодования.

– Не пойми превратно, я не испытываю к тебе неприязни. Но есть люди, много людей, кто не разделяет моих чувств. Они готовы на многое, чтобы очистить мир от так называемой «проклятой крови».

А мне не хочется, чтобы из-за этого пострадал кто-то или, чего похуже, спалили мою таверну. – Сказал Борислав, хлопнув по столу.

Услышав слово «спалить», Ада расхохоталась, запрокинув голову.

– Мой дом спалили. Ничего не осталось. – На последних словах она начала всхлипывать и разрыдалась.

Может алкоголь начал действовать, а может быть масса негативных эмоций, полученных за последние дни, прорвала плотину ее самообладания. Ада резко встала, отвернулась от мужчин и содрогалась в рыданиях, стараясь не завывать.

– Давай решим это утром. – Тоном, не терпящим возражения, сказал Евдоким, обращаясь к хозяину таверны.

Следопыт подошел к девушке, резко развернул ее к себе и обнял. Она уткнулась в его плечо, прижав к себе руки, и продолжала сотрясаться. Евдоким поглаживал ее по спине. Борислав просверлил спину Евдокима гневным взглядом.

– Не наделай глупостей. – Тихо сказал он, выходя из комнаты.

В объятиях следопыта Ада успокоилась, лишь изредка всхлипывая.

Он продолжал поглаживать ее, но она положила руки ему на грудь и мягко отстранилась. Движения ее стали замедленными.

– Ох, твоя рубашка вся мокрая. Прости! – Сказала она, утирая нос тыльной стороной ладони.

Слова липли к ее языку. Произносить их стало труднее, но голова обрела необычайную ясность. Тело девушки расслабилось, и в нем появилась необыкновенная легкость. Без лишних слов Евдоким снял рубашку, демонстрируя поджарую фигуру.