Тёмный Клан. Предатель

Ведь я никогда раньше не пытался кого-то убить, – Дик криво усмехнулся. – Боялся, что будет мало, поэтому всё увеличивал и увеличивал его. Понимаешь, взаимодействовать с аурой животного очень сложно, невозможно понять, насколько она ёмкая. По-видимому, я рассчитал неправильно и выкачал из себя больше, чем у меня было, а трогать внутренний резерв смертельно опасно. Но ты, кажется, как-то смогла восстановить мою жизненную энергию. Как же тебе это удалось?

– Не знаю, – потупилась Дарёна. – Я просто очень за тебя испугалась.

Дик приподнялся на руках и сел.

– Спасибо, – тихо сказал он и поцеловал девочку в щеку. – Ты спасла мне жизнь.

Дарёна ничего не ответила, лишь молча смотрела в землю, и щёки её пылали. Дику показалась, что сейчас, растрёпанная и смущённая, она красивее всех на свете. Сердце до странного быстро колотилось у него в груди и ему хотелось просто быть рядом с ней, быть с ней всегда и оберегать её, защищать от всего на свете.

Он хотел рассказать ей всё это и ещё многое другое, но понимал, что сейчас не время и не место.

Поэтому он просто взял её за руку и тихо сказал:

– Пойдём, надо выбираться отсюда.

Когда они вылезли из-под трибун и, выйдя из амфитеатра, оказались снаружи, никто не обратил на их появление никакого внимания. Площадь являла собой печальную картину. Толпа гуляющих исчезла. Часть прилавков была опрокинута, а лежавшие прежде на них товары, теперь в беспорядке валялись на камнях мостовой. Прибывшая на место происшествия стража оцепила пострадавшую часть торга.

То тут, то там по земле были разбросаны тела. Над некоторыми из них кто-то рыдал. Одни ходили от тела к телу, ища родных, другие грузили тяжело раненных на носилки и уносили. Легко раненным оказывали помощь на месте несколько лекарей. Чуть в стороне, валялось бездыханным, тело огромного зверя.

– Смотри, Дик, ты всё-таки его убил! – прошептала Дарёна.

Дик кивнул, он знал это и так. В момент, когда распалась пылью псевдоаура взбесившегося животного, он, уже теряя сознание, почувствовал, как по энергоканалу, соединившему их на несколько мгновений, прошла обратной волной судорога боли.

Отголосок гаснущей жизни легонько коснулся его ауры и исчез, навсегда оставив на ней едва заметный след. Как царапину на стекле, рассмотреть которую можно лишь под определённым углом. Большинство не видят её, но ведь она там есть и стекло уже не так чисто и безупречно прозрачно, как прежде.