Две судьбы: Марго и Ева

 – Ты сменил два колеса на четыре?

– Нет, это родителей, покататься взял, – ответил тот. – Рано тебе на мотоцикл садиться. А если честно, я бы тебя на него больше и не пустил.

– Хорошо, что ты не можешь это решать.

Николай пропустил мимо ушей ее колкость и помог ей сесть в машину. В сопровождении кортежа из полутора десятков мотоциклов Tayota выехала из больничного городка. Друзья сопроводили ее до первого перекрестка и, на прощание дружно посигналив еще раз, кортеж уехал.

– Наверное на наше место поехали, – предположила Марго.

– Нет, они вроде на берег хотели куда-нибудь, скоро сезон закрывается.

Марго посмотрела в окно. А она только сейчас поняла, что на дворе поздняя осень. Она пропустила все лето. Но оказалось, что она пропустила не только лето.

– Меня Витька попросил поговорить с тобой, – начал Николай, по его голосу стало понятно, что ему неприятно об этом говорить.

– О чем? – спросила Марго.

– Он начал с Аленой встречаться.

– Он что сам не мог сказать? – не скрывая возмущения, спросила Марго.

– Видимо ему стыдно. Ты же в аварию попала.

– А я-то думаю, почему он реже всех ко мне приезжает. Ты каждый день, Вика через день, а он два раза в неделю, все занят.

– Ну, если честно, он давно с ней начал встречаться. Почти сразу как ты в больницу попала. Мы просто не говорили тебе, чтобы не расстраивать, чтобы ты поправилась.

– Да, ладно, что уж тут. Просто не по-мужски как-то.

– Да уж, – только и выдал Николай. – Не расстраивайся, – добавил после некоторой паузы, чтобы подбодрить.

– Да, фигня, переживу, – сказала она как можно безразличней, а у самой сердце защемило.

Ее первый раз бросили. Причем получается в тот момент, когда ей больше всего была нужна помощь. И дело даже не в финансах, хотя и в них тоже. Все остатки ее первого выигрыша ушли на лечение и реабилитацию. Даже пришлось у друзей занять. Николай у родителей одолжил для нее. Но дело было совсем не в деньгах, а в том, что сейчас ей нужна была поддержка, чтобы элементарно снова научиться себя обслуживать, да и просто обрести новый смысл в жизни, ведь мотоциклы для нее, по крайней мере в ближайшее будущее, под запретом.

Но видимо все это делать ей придется самой. Ей стало горько и больно. Захотелось зарыться под одеяло и, свернувшись калачиком, поплакать. Но как только она представила себе эту сцену, тут же взяла себя в руки и пообещала себе, что не будет плакать ни из-за одного мужика в жизни.

Тем временем они доехали до ее дома.