Посевная

Большие, маленькие, мужские, женские, выразительные, блёклые, пустые, лучезарные, смеющиеся, грустные, тупые, умные – глаза очень разных людей, из разных миров и поколений. Все стены небольшой комнаты были обклеены чёрно-белыми фотографиями, и под каждой висел цветной стикер с пометками.

Юра подошёл к письменному столу, взял красный маркер, перечеркнул фото улыбающейся Беловой, сорвал розовую бумажку и пробежался по убористым строчкам:

«Катя Белова – одноклассница.

– Недолюбливал. Бесили веснушки.

– Близко не общались.

– Конфликты: Не помню.

– Мотив: Не ответил на флирт Беловой на встрече выпускников (замутил с её подругой Алёной)?».

Он скомкал стикер, окинул взглядом стену с лицами знакомых, коллег и приятелей и остановился на одной из шести фотографий, перечёркнутых красным крестом. Юра хорошо помнил тот день, когда впервые перерезал человеку горло. И до сих пор не мог себе объяснить, как это случилось, ведь он не собирался никого убивать.

Синявский долго выпытывал у Вани Гвоздкова, с которым лет десять назад стажировался в инженерной компании, не затаил ли Гвоздков на него злобу, когда узнал, что место младшего проектировщика досталось Юре.

Ведь до Синявского доходили разговоры, что Ваня был в ярости и наговорил много гадостей о нём. Гвоздков не понимающе смотрел на Юру, неужели он нашёл его, чтобы спросить о том, что было десять лет назад. Ваня улыбнулся и сказал, что дело прошлое, было и было, он уже давно забыл об этом. Но Синявский не поверил, он ударил Гвоздков в челюсть, схватил за волосы, перерезал Ване горло и полил его кровью свою голову в горшке. Голова напилась, довольно зажмурилась, но не лопнула – порча не снялась. Синявский впал в отчаяние: он убил невинного!

Юра клятвенно пообещал себе, что больше никого не убьёт, и будь, что будет. Вскоре он вспомнил о своём бывшем тренере по борьбе Геннадии Александровиче Серове, который мечтал сделать из Синявского чемпиона мира, и очень злился, когда Юра бросил секцию ради учёбы. Он встретился с Геннадием Александровичем, чтобы только поговорить.

Оказалось, спустя шестнадцать лет тренер был всё ещё зол на бывшего ученика. Он кричал на Юру, обвинял в предательстве, но наложение порчи отрицал. Да и кто бы в таком сознался, думал Синявский, когда поливал голову в горшке кровью Серова.

После третьего убийства Синявский с ужасом всё про себя понял: он продолжит искать недруга, пока голова не лопнет. И даже испепеляющее чувство вины за смерти невинных не остановит его.