Наши дождливые дни

– Вы в порядке? Эй? – приблизился парень, но она продолжала слабо бить, словно не видя его.

– Эй! – повысил голос Адам. Рука опустилась, и фигура сделала слабую попытку подняться. Адам наклонился и поднял девушку. Несмотря на теплую одежду, она казалась почти невесомой. Одной рукой она уперлась в стену, поддерживая себя. Адам наклонился к женщине.

– Не надо, – отрешенным голосом прошептала девушка и слабо схватила его за руку.

Адам обернулся и, недоумевающе посмотрев на нее, убрал ее руку.

– Не надо, – она еще раз сжала его руку, в ее глазах блестели слезы.

 – Ее больше нет. Не надо.

Парень понимающе кивнул и, взяв девушку за руку, потащил за собой.

Дом встретил их теплом, запахом воска и гари. Отец девушки лежал в углу комнаты на самодельной кровати. Пара ящиков и доска, застеленная пледом.

– Папа, – тихо позвала его девушка. Веки мужчины дрогнули. Он открыл глаза и пристально посмотрел на нее.

– Где твоя мать, Адель? – его голос был настолько тихим, что девушке пришлось наклониться, чтобы расслышать его слова.

 – Где она? – он попытался повернуть голову, но сморщился от боли.

– Прости. Она не смогла, – она дрожащей рукой взяла его за руку. – Прости.

Девушка прижалась лицом к груди отца. Немного успокоившись, она вновь подняла глаза на отца. Он вновь спал, на его лице застыла маска боли.

В печи, в углу комнаты, горел огонь. Отлетающие искорки потухали на каменном полу. Девушка пристально смотрела на огонь, завороженная красотой пламени. Очнувшись от раздумий, Адель осмотрелась.

В комнате никого не было.

Адель поднялась, чтобы найти кого-нибудь. Вдруг она услышала приглушенные голоса. Они спорили. Приоткрыв дверь и стараясь оставаться незамеченной, она увидела Адама, стоящего к ней спиной. Его отец, яростно жестикулируя, доказывал свою правоту.

– Ты же понимаешь, что притащил еще два лишних рта!

– А нужно было оставить их умирать? Чтобы мы могли поесть больше?

– Да! Сам знаешь, как трудно! Чертова буря! Отцу девчонки и так недолго осталось.

Его руки и ноги черные. Думаю, он их отморозил. О чем ты вообще думал?

– Я не думал. Я помог.

– Идиот! С тобой невозможно говорить! – в сердцах бросил ему отец.

Адель прикрыла дверь. По щеке скатилась одинокая слеза. Слышать о том, что твоя жизнь была лишней, было слишком больно».

Адам прервал свой рассказ. За окном начало светать.

– Знаешь, ее отец был совсем плох. Его тело, ноги и руки были покрыты сине-фиолетовыми пятнами и набухли. И эта вонь.