Через пламя во тьму

 – Это все? Или в твоих мечтах есть еще что-то?

– Ну конечно! – она улыбнулась. – На мне будет голубое платье из тонкого восточного шелка и мамин венец с россыпью белых камней. Ты возьмешь мои ладони, жрец накроет их красным платком…

– Мы вместе произнесем клятву, а затем обменяемся освященными браслетами, – вмешался Фахат. – Я знаю, как проходит церемония венчания. Но что в твоих мечтах происходит потом?

Судя по шороху травы, Фахат повернулся на бок, приблизившись к ней. Аделла открыла глаза, убеждаясь в этом.

Загорелое лицо любимого было прямо над ней, закрывая клонящееся к закату солнце. Яркие лучики играли в его каштановых волосах, даря им золотой оттенок.

– А потом ты снимешь с меня то шелковое платье…

Синие глаза, в которых она тонула, едва заметно потемнели. Она знала, что последует за этим. Опустила ресницы и подалась навстречу поцелую.

Он оказался не таким, как обычно: нежным, щекочущим, сбивающим дыхание. Губы Фахата накрыли ее рот почти яростно, до боли впиваясь в тонкую кожу, пуская в дело язык.

Руки нырнули под ее тело, приподнимая с земли, прижимая к твердому торсу. Аделла, охваченная новыми ощущениями, обняла любимого за шею, запустила пальцы в его волосы, робко шевельнула языком, отражая движения.

Все происходило словно в тумане. Жаркие волны накатами разливались по телу. Его руки нырнули под юбку, сжимая ягодицы. Аделла не удержала стона, когда губы, переставшие терзать ее рот, двинулись вниз по шее, прокладывая огненную дорожку к груди.

Отрезвляющей стала ладонь на внутренней стороне бедра.

Она быстро двигалась вверх, куда еще ни одна мужская рука не добиралась.

– Нет, – сбивчиво прошептала Аделла, перехватывая его запястье.

Несмотря на ее слабый протест, твердые пальцы уже добрались до цели, погружаясь во влажные складочки самой сокровенной точки, двигаясь вверх, вниз, в стороны, творя что-то совершенно немыслимое. Жаркий рот вновь накрыл ее губы, воздух испарился из груди, рассыпая перед глазами белые вспышки.

Она вывернулась и судорожно вдохнула, распахивая ресницы.

Фахат замедлил движения. Его глаза были практически черными, он вновь наклонился с поцелуем, но Аделла сжала его лицо в ладонях.

– Фахат, остановись. Мы совершаем грех. Я еще не жена тебе.

Она говорила едва слышно, тяжело дыша и больше всего на свете желая, чтобы он не услышал.

Мужчина со стоном откинулся на спину, утягивая ее за собой. Аделла оказалась сверху, быстро села, а затем и вовсе поднялась на ноги.