P. S. Я люблю вас, профессор

P. S. Я люблю вас, профессор

Юлия Сергеевна Ханевская

Как я могла в такое вляпаться?! Мало того, что загремела на пожизненные отработки к самому злобному профессору, так еще и влюбилась в него! Не по-настоящему, а с лёгкой руки горе-зельевара Лёльки, тайно вздыхавшей по нему еще с первого курса. Ее боги способностями обделили, а страдаю я! Ведь снять бракованный приворот не так-то просто… А рассказать графу Котовскому о случившемся еще сложнее. У меня впереди выпускные экзамены и помолвка, а я должна глупостями заниматься, пытаясь исправить чужую ошибку.

И ведь сухой выйти из воды уже точно не получится!

Юлия Ханевская

P. S. Я люблю вас, профессор

Все несчастья от блондинок!

– Как это у тебя вышло, Лёлька?! – я взмахнула на эмоциях руками, случайно вызвав маленький смерч. Он прошелся по аудитории зельеварения, взвивая в воздух листы пергамента и хлопая форточками. С улицы потянуло осенней сыростью и запахом дождя. – Вот сколько тебя знаю, по-всякому ты косячила, но так грандиозно – ни разу!

– Прости… – подруга убрала за уши длинные блондинистые локоны и тяжко вздохнула.

И всё?! Небесно-синие глазки в пол, виновато опущенные плечи и «прости»? Да она же… Да я… Даже мысленно приличных слов не находилось! Благодаря этой горе-зельеварке, я в такую передрягу загремела, мама не горюй!

– Ну уж нет, в этот раз не прощу! Не прощу, пока не найдешь способ все исправить.

– Вообще-то, ты сама виновата! – вдруг вскинулась Лёлька, поднимаясь из-за парты и захлопывая внушительный том старого сборника зелий.

В воздух поднялось облачко пыли, тут же развеянное сквозняком.

– Я-я-я?

– Именно!

– Да неужели!

– Нечего было хлебать медовуху с профессорского стола, – блондинка чуть поубавила тон, скрестив руки на пышной груди. Пуговки-бусины жалобно скрипнули, голубая ткань форменной блузки натянулась до предела.

– Кто ж знал, что у тебя мозгов хватит средь бела дня подкладывать Котовскому своё адское пойло! И медовухой там даже не пахло!

– А что ты вообще делала в его кабинете?

– Отработки у меня, сколько раз повторять?!

Вообще, дело было так: разобрав по категориям оставленные для меня кипы исписанных рецептами и лекциями бумаг, я сидела за партой, послушно ожидая возвращения своего надзирателя.

Чтобы он отметил отработанный день и отпустил меня на все четыре стороны. За полтора часа работы я так заморилась, что неимоверно хотела пить, а профессор все не появлялся.