С драконами не разводятся, или Факультет злодеев

Я успеваю умыться и расчесаться, оценив свое измученное сумасшедшим днем отражение. Оставляю использованный камень-портал на полочке под зеркалом и смотрю на него, ни о чем не думая.

– Милая, ты где? – раздается родной голос из гостиной.

Наскоро вытираю лицо и тороплюсь выйти.

Мы садимся на диванчик, бабушка берет мои ладони в свои и спрашивает:

– Ну, рассказывай. Что у тебя стряслось? Откуда синяк на скуле? Почему так горько плакала?

Опускаю глаза на наши руки.

– Сказала же, он ударил меня. Рэйзор.

Я застала его с любовницей, а потом…

Рассказ дается нелегко, но с каждым словом в груди рассыпается в песок один из множества камней, лежащих грузом на сердце. Оставляю невысказанным лишь известие о зародившейся внутри меня новой жизни. Потому что произнести это вслух после всего остального оказывается не так просто.

Бабушка молча слушает, не задавая лишних вопросов, и в конце моего откровения притягивает к себе, обнимает.

– Ну кто же знал, что так будет, моя куколка Мона… Кто же знал?

Укачивает меня, как ребенка, и я вспоминаю дни, когда была совсем маленькой и самое страшное горе заключалось во всего лишь разбитой коленке.

– Я договорюсь с лордом Мортеном, чтобы ты пожила у меня. Подумала, успокоилась. А там и решила, будешь ли прощать супруга.

Отстраняюсь, непонимающе хлопая глазами.

– Бабушка, но я даже не собираюсь его прощать! Мало того, он вряд ли понял, что именно сделал не так! Ты слышала меня вообще?

– Ну ладно, ладно, – тут же успокаивает меня она, хлопая по сжатому кулачку.

 – Смотрю, ты уже все решила. Но знаешь же, что разорвать союз с истинным очень сложно? Тем более он из такой влиятельной семьи…

– Я не останусь с ним. Я его боюсь! За один день так много всего произошло! У меня словно глаза открылись, понимаешь? Я же все это время была слепа и видела не того, кем Рэйзор на самом деле являлся, а того, о ком всегда мечтала.

Бабушка вздыхает, качая головой.

– Хорошо, хоть не понесла… Иначе тебя совершенно точно не отпустили бы.

А так, может, и есть шанс разорвать союз.

Она встает и идет к комоду, на котором стоит графин с рубиновой жидкостью. Берет стакан, наливает половину и несет мне. А я смотрю перед собой невидящим взглядом, будто мешком по голове ударенная ее словами. Рука сама тянется к животу, но я сжимаю пальцы в кулак и накрываю другой ладонью. Прикусываю губу, чувствуя, как ускоряется ритм сердца.

Собственно, я так и думала, но все же надеялась на бабушкины знания, ее участие.