Система

Вдобавок нас тогда в любой момент могли выселить из зоны В, мы держались на одном честном слове, ведь папа и не думал улучшать поведение. Мама была в отчаянии, не владела собой, часто кричала и плакала, срывалась на работе, и ее собственные тренды тоже постоянно падали. Еще немного, и ее девять баллов превратились бы в восемь, а это уже точно означало переезд в зону С.

Именно тогда и появился этот Макс.

Совершенно непонятно было, откуда он взялся. Он спустился к нам с каких-то совсем верхних этажей Системы, тринадцати- или четырнадцатибалльник, ученый – я помню, как он приходил к нам домой.

Длинный, сухой, большие уши, совершенно некрасивый. Он очень заинтересовался мамой как профессионалом, – заказал ей какое-то научное исследование (она как раз начала новую крупную работу о типологиях нейросетей), а потом пригласил ее выступить на большой научной конференции в зоне А.

Мама сначала краснела и отнекивалась, но потом все-таки выступила и имела бешеный успех. Количество ее друзей в Универсуме выросло в разы, тренды поползли вверх.

Она начала выступать и дальше и даже составила себе некоторое имя в научном сообществе.

Макс Вебер – вспомнила я, как его зовут! – маму очень хвалил. Он говорил, что она особенная. Что она умница и звезда. Что она далеко пойдет. Что на верхних этажах Системы такие люди, как она, очень нужны.

Маме тогда было тридцать восемь, и таких слов ей еще никто и никогда не говорил. Слова подкреплялись делом: Вебер пропихивал ее везде, куда только можно, она стала больше зарабатывать.

Мама приосанилась. Впервые в жизни она заказала себе на дом гардеробщика из модного магазина и красиво оделась. У нее появились новые уверенные манеры, она начала вести себя по-королевски спокойно – и очень нравилась мне такой. Мама даже разобралась, наконец, с застарелой близорукостью (с миопией в минус одиннадцать за толстыми стеклами очков жить было непросто, и «Телемедицина» то и дело одолевала маму предложениями сделать мгновенную операцию глаз, но она боялась).

Однако то, что многие годы не удавалось профессиональным сэйлерам «Телемеда», за пять минут удалось великолепному Максу. На день рождения Вебер подарил моей матери новейшие биохрусталики для глаз, минутная операция – и вот, долой очки! Открытые всему миру карие мамины глаза снова засверкали надеждой.

Венцом всему стало повышение маминого рейтинга на один балл. Десятка! О смене зоны речь уже не шла. Я смогла подать документы в хороший вуз.