Легенда о половинках. Часть 1

И еще много других подарков…

Элен искренне огорчилась, молча посидела на месте несколько секунд, потом ее глаза вдруг озарились радостным решением. Она подпрыгнула, подбежала к большой полке на стене, где сидело множество разных кукол и, выбрав две самых дорогих и красивых, поднесла их к девочкам.

– Я хочу, чтобы за этими куклами ухаживали вы! Я дарю их вам.

У Софии и Милинды округлились глаза. Они переглянулись между собой, и у обоих сердца взволнованно запрыгали в груди. Милинда взяла одну из кукол и прижала к груди.

София ничего не могла сказать в ответ. Она протянула руку и коснулась куклы пальцем. От смешанных чувств она растерянно покачала головой. Ей вдруг захотелось заплакать, но она сдержала себя и, наконец, произнесла:

– Элен, спасибо! Но, наверное, я не могу взять ее у тебя…

– Что за глупость?!– сердито ответила та.– Я от всего сердца дарю тебе ее. Почему ты не можешь взять?

– Наш папа будет ругаться,– вмешалась Милинда.– Он спросит – откуда это? И если мы скажем, то он очень рассердится.

– Это очень странно и жестоко,– серьезным голосом произнесла Ахматова.

Девочки огорченно пожали плечами.

– Тогда,– Элен упрямо не желала смиряться с характером их отца,– тогда я позвоню вашему отцу и скажу, что это я подарила куклы, и пусть он вас не ругает.

– Не надо,– взволнованно попросила София.– Он даже от моего крестного подарки выкидывает. А кукла такая замечательная…

София бережно поправила на кукле платьице, пригладила волосы и обняла. Элен сочувственно погладила девочку по голове.

– Не расстраивайся, тогда приходи ко мне играть… А давай лучше я тебя нарисую?

– Нарисуешь?

– Да, она так хорошо рисует,– похвалила Милинда.– У меня так не получается.

Элен подбежала к своему мольберту с красками и кистями и развернула его к окну.

– Садись в кресло у окна. И, пожалуйста, распусти волосы.

София с любопытством взглянула на себя в зеркало и повернулась к Ахматовой.

– Я хорошо получусь?

– Я постараюсь.

София пробежала к креслу, поправила воротничок свитера, присела и восторженно замерла.

Элен с задором стала наносить на полотно линии лица, накладывать тени, растушевывать, иногда сердясь, что не получается какой-то элемент, становилась в позу Наполеона и задумчиво играла бровями, затем вновь приступала к работе. Медленно на холсте начал вырисовываться образ Софии Дьюго, были некоторые неточности, но в целом для одиннадцатилетней художницы получалось изумительно.