Цена за ее свободу, или Во имя денег

Затем улыбнулась Саньке, жадно уминающему уже вторую порцию мороженого, и сказала:

– Санек, поумерь аппетит! Ангину схватишь, что я с тобой делать буду?

– Мам, а папа скоро приедет? – оторвался от мороженого Санька.

– Скоро.

– А когда скоро? Через сколько часов или минут?

– Думаю, в течение часа, – пожала я плечами.

– Это много или мало?

– Не знаю. Не задавай липших вопросов. Как только приедет папа, он обязательно нас найдет!

– Дотошливость сына стала раздражать. Чтобы сгладить резкий тон, я сказала помягче:

– Сынок, ты, наверное, уже домой хочешь? Потерпи немного! Папа приедет и увезет нас в Москву…

– Я не хочу домой, – замотал головой Санька.

 – Мне здесь нравится. Тут так здорово, а дома скучно!

– Ничего ты еще не понимаешь! Дома у тебя игрушек полно, а тут нет ни одной игрушки.

– Зато тут есть лошадки, озеро и много рыбы.

Мама, а где Дог? Он обещал сводить меня на рыбалку и удочку хотел подарить.

– Раз обещал, значит, подарит, – дрожащим голосом ответила я и вновь посмотрела на часы.

– Мама, а можно, я сбегаю в конюшню? Дядя Ваня обещал покатать меня на пони. Я покатаюсь, а затем ты за мной придешь.

– Нет. Скоро приедет папа.

– Мама, ну пожалуйста. Дядя Ваня всегда меня катает в это время. Я тебя очень прошу!

Увидев в Санькиных глазах слезы, я смягчилась и тяжело вздохнула.

– Ладно, беги катайся. Только никуда не уходи. Я сама за тобой приду.

– Ты самая лучшая мама на свете, – захлопал в ладоши Санька и побежал в сторону конюшни.

Проводив сына глазами, я подошла к барной стойке и заказала виски со льдом.

Какого черта Пашка задерживается! Знает ведь, зараза, как мне осточертел этот райский утолок!

Чтобы спрятаться от солнца, я пересела в тень – за дальний столик у самого леса. Виски приятно обожгло рот, через пять минут жизнь показалась не такой мрачной.

– Катя, – вдруг донесся до меня чей-то шепот. – Катя, ты слышишь меня?

Вздрогнув, я оглянулась.

– Катя, это я, Эдик. Подойди ко мне!

Присмотревшись, я увидела в густом ельнике в трех метрах от столика очертания знакомой фигуры.

Посетителей в баре было мало, на меня никто не смотрел. Воспользовавшись этим, я встала и пошла на зов.

Эдик сидел под елкой в той самой рубашке, которая еще вчера принадлежала Догу.

– О Господи, а я-то думала, что ты уже давным-давно выбрался отсюда, – охнула я. – А ты, оказывается, здесь торчишь!

– Я не один, – улыбнулся Эдик. – Я с Догом.

– С Догом? – Ноги предательски задрожали.