Потерянная душа. Том 1

«Вот интересно,– задумалась в очередной раз,– еще не встречала в жизни человека, у которого была бы аллергия на кофе! Я просто уникальный биологический экземпляр! Хм, кафедра анатомии и физиологии человека была бы явно заинтересована моим трупом! Надо будет завещать свое тело нашей лаборатории…»

Из привычно бредовых мыслей вырвал гортанный хохот Валентины, хотя больше похожий на хрюканье.

– Аська, ты в своем амплуа! Новый год уже с сентября празднуешь!

– Валечка, здесь уместнее было бы сказать – «в своем репертуаре»,– вежливым тоном поправила лаборанта Мария Петровна, деликатно поправляя оправу очков.

– Ты же работаешь на кафедре литературы!

«Вот от кого я переняла привычку поправлять маму»,– усмехнулась я.

– Да ладно вам,– отмахнулась Валентина,– не на кафедре же русского языка.

Мария Петровна лишь добродушно покачала головой и отвернулась.

– Коллеги, а как вы будете праздновать Новый год?– пролепетала вездесущая Ася, привычно посасывая кончик изрядно погрызенного карандаша и мечтательно закатывая глаза.

– Вот я отправлюсь с моим Мишкой в путешествие по золотому кольцу России. Это будет чудесно!

Валентина, страдающая излишним весом, со скрипом развернулась в кресле и, как всегда, тяжело выдохнув перед началом разговора, заявила:

– Накроем стол, обожремся, послушаем президента и спать. Че тут думать?

«Как всегда – человек без фантазии и излишков воспитания!»

– Как, как – таз оливье, отбивные, мандарины, застольные песни и пьяные гости под елкой,– рассмеялась Мария Петровна.

– Это незыблемая традиция семьи Карловых.

Я невольно улыбнулась прозаичности жизни и перевела ожидающий взгляд на еще одну коллегу, преподавателя зарубежной литературы Гертруду Кузьминичну, которая будто и не замечала нас всех с самого прихода.

«Боже, и кто назвал эту бедную женщину таким именем?»

– А по-моему, этот новый год будет таким же, как и все предыдущие,– откликнулась она тихим, каким-то бесцветным голосом.

Утомленно сомкнув веки, Гертруда Кузьминична откинулась на спинку кресла и ровно задышала, как если бы пыталась сдержать слезы.

Ей было уже пятьдесят восемь. Она жила совсем одна где-то на краю города в коммуналке.

Я почувствовала знакомые нотки одиночества и представила, как было холодно и тоскливо в ее доме. И даже ее питомцы, красовавшиеся в рамке на рабочем столе – кошка Мелена и кобель Дионис – не могли дать ей того тепла и радости от жизни, в которых она так нуждалась.