Потерянная душа. Том 2

Не уверена, что Грэйн смог бы так понимать меня…»

Но одной мысли о Грэйне хватило, чтобы внутри все начало плавиться от воспоминания о его улыбке и взгляде. Он вызывал очень теплые чувства. Он был невероятно внимателен и заботлив. Хотелось бы быть уверенной в его мужском внимании ко мне. Даже, может быть, больше, чем в Марке. Но сейчас я ни в чем не была уверена. Когда я с Грэйном, то была полностью поглощена им, а когда с Марком – забывала о Грэйне. Я осознавала лишь одно, что снова нуждаюсь в ласке и обожании. А может, и никогда не переставала нуждаться.

Просто запрещала себе думать об этом и желать этого, исключая разочарования и боль.

«Но ведь здесь всё может быть иначе? Что странного в том, чтобы желать открытого и искреннего внимания, легкого и теплого отношения, ничего не скрывающего под собой? Да, Марк – чудесный, интригующий и откровенный… Грэйн – уверенный в себе, яркий и вселяющий надежду…»

Я вдруг остановилась, будто наткнулась на невидимое препятствие и растерянно огляделась. Я стояла посреди широкой аллеи дардэнов в совершенно незнакомом месте одна, в тишине, в сгущающихся сумерках, с сумасбродными мыслями о будущем с мужчинами, которых я, по сути, и не знала толком.

Более того, не могла определиться, с кем именно хотела бы иметь это будущее…

Я зажмурилась и хорошенько встряхнула головой, едва не рассмеявшись от безрассудных фантазий.

«Ни к одному из них я не могу прийти или позвонить и спросить: эй, пошли в бар, напьемся, расслабимся и просто поговорим о жизни. А потом пойдем ко мне… О какой жизни я могу говорить? О той, которую не знаю, или о своей, которая не особо интересна им? А решиться переспать с кем-то из них?! Это вообще в голове не укладывается… Хотя ничего странного и страшного в их обнаженном теле я не приметила,– вспоминая вид обнаженного Райэла, усмехнулась я.

– Но это не одно и то же: просто видеть или быть уверенной… Здесь-то и баров нет, чтобы напиться и снизить уровень тревожности… А есть ли, чем напиться?»

Но! Даже Марку, несмотря на его легкое ко мне отношение, я не знала, что могла бы сказать или сделать с ним такого и не оказаться нелепой, и хуже того, не совершить ряд ошибок, которые могли навлечь гнев моих учителей.

Все эти правила и упреки все-таки действовали удручающе. Не могла я принять то, что не могла понять, как бы они не оправдывали это.

И когда чувство раздражающей неуютности превысило порог терпения, я резко топнула ногой от бессилия что-либо изменить сейчас же, в сию секунду.