Курортный роман, или Звезда сомнительного счастья

Недолго думая, Катька достала еще пару рюмок и наполнила их вместе с теми, которые опустошились. Мы вполне дружелюбно чокнулись. Я вновь посмотрела на окровавленное платье, лежащее на полу, и тяжело вздохнула. Это было одно из самых любимых платьев. Оно сидело на мне так, что, надев его, я всегда крутилась у зеркала и чувствовала себя самой настоящей королевой. Неожиданно «братишка», сидевший на диване, подошел ко мне и заглянул в глаза.

– Скажи правду, ведь Мазай к тебе в Москву мотался?

От такого вопроса у меня пересохло во рту.

– Я не знаю вашего Мазая, честное слово, – с отчаянием произнесла я. – Конечно, о покойниках плохо не говорят, но, если бы ваш Мазай приехал ко мне домой, я даже не пустила бы его на порог.

Братишка направился к двери и, обернувшись, довольно серьезно сказал:

– Ладно, отходи. Ты сегодня такое пережила… Нервы, я скажу, у тебя будь здоров, как у крепкого мужика. Держишься нормально. Завтра чтобы к шести вечера была у входа в «Интурист». Попробуй только не прийти, мы все вверх дном перевернем.

– Зачем?

– Затем, что завтра приедет главный. Вот ему ты все и расскажешь.

– Что я должна ему рассказать?

– Это вы завтра порешаете. Короче, завтра в шесть часов у входа в «Интурист». Сама знаешь, мы повторять не любим. Катька, объясни своей девочке, что дело серьезное. Приедет не кто иной, а сам Глобус. Поэтому, если твоей подруги в назначенное время не будет, за последствия мы не отвечаем.

– А Глобус разве сейчас в Ялте? – спросила Катька.

– Завтра будет в Ялте, можешь не сомневаться. Как-никак его друга застрелили, да еще таким наглым образом.

Мордовороты вышли из гримерной. Как только за ними закрылась дверь, я взяла бутылку и стала жадно пить виски из горла. Полотенце слетело с меня, и я осталась в одних тоненьких, прозрачных трусиках. Катька бесцеремонно оглядела меня с ног до головы и улыбнулась:

– Знаешь, а ты нисколько не изменилась… Словно не было этих десяти лет. У тебя что, сейчас мужика совсем нет?

– Нет, – пьяным голосом ответила я и поняла, что мне больше нет смысла кутаться в полотенце.

Уж кто-кто, а Катька знает мое тело наизусть, и мне совершенно нет смысла ее стесняться, хотя я никогда и не относилась к разряду стеснительных. Я легла на диван, закинула на стену свои длинные ноги и понемногу потягивала из горлышка.

Катька села прямо на пол и, не сводя с меня глаз, спросила:

– Послушай, а как так получилось, что ты осталась одна?

– Не знаю, ей-богу.